Читаем Полет инженера Андре полностью

Он был очень серьезен и немногословен.

Чувствовалось утомление - вполне объяснимое, если учесть, как напряженно он трудился последние недели.

- Мне нужен час на раздумье, - сказал он. - За это время вам, Френкель и Стриндберг, следует уложить личные вещи и написать письма.

Еще не было девяти, когда Андре снова появился на палубе и попросил меня позвать Стриндберга, Сведенборга и Алексиса Машурона.

Паровой катер доставил нас на берег.

Мы молча поднялись к дому Пике и размещенным там метеорологическим приборам, потом двинулись вверх по тропе к эллингу.

Вошли в эллинг, тут же снова вышли, обогнули здание и остановились у северной, подветренной стены.

- Шар ведет себя спокойнее, чем в ту штормовую ночь четыре дня назад, - сказал я. - Или это было пять дней назад? Чертовски трудно вести счет суткам без ночей.

Андре обратился к Машурону на французском:

- Как по-твоему, стоит попытаться или нет?

- Ветер порывистый. Это не столь важно, когда шар уже в воздухе. Если удастся взлет, стоит попробовать.

Андре стоял, засунув руки в карманы брюк. Выслушав Машурона, он повернулся к Сведенборгу.

Наш запасной сказал:

- Сильный ветер, сильный южный ветер необходим, чтобы аэростат достиг цели. А потому надо идти на риск, который связан со взлетом из эллинга в сильный ветер. Это элементарно.

Затем пришла очередь Нильса Стриндберга высказаться. Он пожал плечами:

- Вряд ли мы можем рассчитывать на более подходящую погоду. Оболочка пропускает газ. Мы все это знаем. Но, сколько бы мы ни латали шар, лучше он не станет. Значит, надо лететь.

Андре посмотрел на меня.

- Мне не нравится то, что ветер порывистый, - сказал я. - И не нравятся эти шквалики с горы. Мы можем здорово нарваться. Но если только нам удастся взлететь из эллинга и выдержать шквалики, все будет в порядке. Стриндберг прав, - продолжал я. - Мы вряд ли можем рассчитывать на более благоприятную погоду. Машурон прав, если мы сумеем взлететь из эллинга, у нас будут хорошие шансы. Сведенборг прав, нам нужны сильные южные ветры, без этого и стартовать нечего, поэтому надо идти на известный риск. Так что я голосую за старт.

Стены эллинга колыхались под напором ветра. Дерево жалобно поскрипывало, ветер свистел во всех щелях, но не так громко, как в ту штормовую ночь.

Несколько долгих минут все молчали, потом Сведенборг обратился к Андре.

- Ну, а ты то? Ты что считаешь?

Наш начальник ничего не ответил. Он скользнул взглядом по эллингу, посмотрел, прищурившись, на небо, на Датский пролив, на море на северо-северо-западе.

Потом, не вынимая рук из карманов, пошел вниз по тропе к берегу, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

На полпути к "Свенсксюнду" мы услышали, как хриплые голоса поют псалом, он звучал то тише то громче, в зависимости от порывов ветра.

Шло несколько запоздалое богослужение. Экипаж стоял в строю в парадных мундирах. Норселиус что-то читал вслух - очевидно, из военного сборника проповедей. Заметив нас, он ускорил чтение и закончил кратким "аминь".

Мы ждали. Кормовой флаг и топовый вымпел щелкали на ветру. Я встретил взгляд Андре - он усмехнулся.

Потом произошло небольшое замешательство. Норселиус отдал не ту команду, горнист протрубил не тот сигнал. Кто-то из младших офицеров рассмеялся, строй рассыпался, экипаж окружил нас широгой дугой.

- Ну? - спросил Эренсверд.

- Мы обсудили вопрос, - спокойно и серьезно ответил Андре. - Машурон и Сведенборг считают, что условия для старта благоприятные. Мои два спутника тоже так думают. Лично я не уверен, - продолжал он. - Не могу даже сказать, почему - И он добавил громко, чтобы все слышали. - Итак, решено, мы стартуем.

- Сейчас без двадцати двух минут одиннадцать, - сказал Сведенборг. Без двадцати двух минут одиннадцать по шведскому времени, исторический момент.

Команда "Свенсжсюнда" переоделась в робы, и уже в начале двенадцатого первый отряд, высадившись на берег, под руководством Андре принялся разбирать северную стену эллинга.

На мачтах с южной стороны постройки подняли четырехметровый брезент для защиты от ветра при взлете.

Ветер явно усиливался - его направление было норд-норд-ост.

Стриндберг усердно фотографировал, как разбирают северную стену и готовят взлет, а в промежутках между съемками запускал очередной шар-зонд. Шары показывали, что в более высоких слоях воздуха направление ветра в основном такое же, как у земли.

Как только была разобрана северная стена, три гайдропа растянули на земле в восточном направлении. Норселиус и Стаке предложили свернуть их кольцами около самого эллинга. Андре отрицательно покачал головой.

Начали поднимать шар. Один за другим от сети отцепляли мешки с балластом. Три матроса, стоявших на причальных канатах, медленно отпускали шар, пока строповое кольцо не оказалось примерно в четырех метрах над полом эллинга.

Шесть человек поднесли гондолу и поместили ее в яму в центре эллинга.

К строповому кольцу подвесили двадцать четыре мешка с песком, по двадцать три килограмма каждый. Потом добавили еще мешки общим весом около полутора тысяч килограммов, чтобы шар не так мотало до взлета.