Читаем Полет бабочек полностью

Он рассказал Томасу о том, что однажды к нему пришел некий человек, американец, и стал упрашивать его разместить в газете объявление — просьбу подтвердить факты жестокого обращения с индейцами, работающими на Сантоса в верховье реки, недалеко от Икитоса. По его словам, все люди в тех местах числятся в платежных ведомостях Сантоса, и никто не желает с ним разговаривать. Этого человека, его звали Робертс, послали следить за строительством железной дороги через джунгли Амазонки; в Икитосе он и его компаньон подружились с одним из людей Сантоса — железная дорога должна была пройти по участку земли, принадлежавшему Сантосу. Человек Сантоса повел их в лес, чтобы показать, как добывают каучук в верхнем течении реки Путумайо. Там все они стали свидетелями чудовищного зверства в отношении индейских рабочих. Когда люди поняли, в чем дело, то пришли в ужас, и тут их ограбили, избили и посадили в тюрьму. Даже полицейские у Сантоса на побегушках.

Томас слушал, а в животе у него нарастало противное чувство тошноты. Когда Родригес упомянул о том, что людей посадили в тюрьму, его взгляд переметнулся от окна в сторону рассказчика.

— Да, мистер Эдгар, вы должны быть очень осмотрительны. Если Сантос пронюхает, какие вопросы вы тут задаете, вам будет грозить большая опасность.

— Уверен, что ничего подобного не случится, — сказал Томас. — Этот человек не посмеет сделать мне что-нибудь плохое. Британское правительство этого не допустит.

— И в то же самое время оно допускает, чтобы индейцев тысячами калечили и убивали. Вы даже не представляете, что это за человек. Те люди, которых он нанимает в бригадиры… он позволяет им бесчинствовать до озверения. Он не платит им денег, а держит их на процентах с собранного каучука — вот они и гоняют и запугивают индейцев. Они просто кровожадные чудовища. Я пожалел вас и не стал описывать, что эти звери делают с людьми, но, может, лучше, если вы будете знать обо всем.

Томас сделал глубокий вдох.

— Да. Продолжайте.

— Мистер Эдгар, они привязывают людей к деревьям и, отрезав им конечности, оставляют их там истекать кровью, пока они не умрут. Женщин насилуют на глазах у их детей. У матерей отнимают младенцев и бьют их об деревья так, что мозги летят во все стороны. Компании делают вид, что нанимают индейцев, но на самом деле те попадают в рабство. Вначале их силой заставляют работать, затем они отрабатывают еду и крышу над головой, а потом оказывается, что они должны денег больше, чем заработали. Если кто-то попытается сбежать, то за ним охотятся ради забавы, а потом пытают.

— Но это же отвратительно!

— Да, это так. И ваш сеньор Сантос стоит за всем этим.

Томас оттянул ворот. Как нестерпимо душно стало в комнате. Он распахнул окно и высунул голову под дождь. Он и раньше знал, что Сантос всесилен, но считал, что люди заискивают перед ним из-за богатства, а не из страха.

Наконец он убрал голову из-под дождя. Вода стекала по лицу, заливала глаза. Он потер их. От пота и дождевой воды в глазах щипало.

— Как же им это сходит с рук?

— Половина каучуковых баронов такие же мерзавцы, а остальные слишком боятся Сантоса, чтобы предпринять какие-нибудь действия против него.

— Зачем тогда нужно было печатать объявление?

— Робертс обещал мне поддержку американского правительства, — Родригес сплюнул на пол. — Он убедил меня, что я делаю благое дело. Это ли не легковерность? Вот и с вами мне не следовало бы разговаривать на эту тему.

— Сеньор Родригес, я напишу британским управляющим компании Сантоса: они должны знать, что здесь творится!

Родригес засмеялся. Томас давно заметил, что он делает это, когда ему совсем не смешно.

— А вы уверены, что они не знают об этом? Сами подумайте, сеньор. Индейцы! Это же дешевая рабочая сила! Они же набивают себе карманы золотом. И вам кажется, они захотят услышать от вас правду?

— Ну, тогда я сообщу правительству.

— Вы что, не понимаете? Да вы уже будете покойником, прежде чем успеете кому-нибудь что-нибудь сообщить. Сантос контролирует всех и вся в этом городе. Любое письмо, адресованное официальным властям в Англии или Америке, будет перехвачено, и вас обязательно убьют. Все, что вам остается, — это держать рот на замке, пока благополучно не покинете это место.

— А как же вы? Вам разве не страшно?

— Разумеется, страшно. Я просто раздавлен. А ведь это только предупреждение. Если сделаю еще что-нибудь — например, буду критиковать Сантоса, — то пойду на корм пираньям. Мне не следовало бы говорить с вами об этом. Однако видите то судно у причала? Через три дня я буду на его борту — оно направляется в Португалию.

— А что с Робертсом? Вы говорите, он и его друг были арестованы?