Читаем Пол и гендер полностью

Ряд публикаций указывает на то, что отношение длины пальцев может рассматриваться как отражение процессов половой дифференцировки в период внутриутробного развития. Половой диморфизм касается второго и четвертого пальцев: у женщин указательный палец (2D) практически равен длине безымянного пальца (4D), тогда как у мужчин 2D в среднем короче, чем 4D, и эти соотношения устанавливаются в возрасте 2 лет (Manning J. et al., 1998). Меньшие 2D:4D отношения предполагают наличие воздействия больших уровней пренатальных андрогенов. Специальное исследование Вильямса и коллег (T. J. Williams, 2000) показало, что различия между полами были больше на правой руке.

Если представленная гипотеза справедлива, то можно предполагать, что маскулинизация мужчин эмбриональными андрогенами должна находить отражение в ряде полоспецифических особенностей.

Объектом изучения стали здоровые юноши 16–18 лет, которым предъявлялся универсальный трехфакторный семантический дифференциал Ч. Осгуда, полоролевой дифференциал, опросник «Уровень развития субъектности личности», методика Басса—Перри (BPAQ-24), а также было произведено измерение длины второго и четвертого пальцев обеих рук для составления пропорции длины пальцев (2D:4D).

Особый интерес представляли корреляционные связи между антропометрическими показателями (2D:4D) и результатами психологического тестирования. Оказалось, что достоверные связи есть лишь по методикам семантического и полоролевого дифференциалов.

Признаки снижения пренатального маскулинизирующего эффекта на правой руке сопровождались показателями ощущения недостаточной маскулинности и стремлением к ее преодолению. Такие молодые люди демонстрировали тенденцию к приверженности патриархатной модели гендерной схемы с признаками усиления поляризации на основе андроцентризма. Они стремились компенсировать субъективное ощущение недостаточной маскулинности через утверждение своего превосходства в интеллектуальной сфере. Признаки снижения пренатального маскулинизирующего эффекта на левой руке сопровождались иными изменениями. Такие юноши показывали усиление негативного отношения к лицам мужского пола и осознание своей фемининности – андрогинности, не приобретавшее характера внутриличностного конфликта. Обнаруживалось повышение значимости сексуально-эротической сферы и партнерских отношений с направленностью на более доминантного и поведенчески активного партнера.

Разделение выборки на четыре подгруппы в зависимости от соотношений 2D:4D на обеих руках позволило рассматривать среднегрупповые профили лиц с высокими и низкими андрогенезирующими влияниями.

В случаях недостаточной маскулинизации по показателям правой руки снижались показатели физической агрессии, выше оказывались показатели обдумывания и прогнозирования поведения, повышалась значимость идентификационного образа отца, выявлялась склонность к выбору более фемининных лиц противоположного пола (как вероятный способ самоутверждения), а гомосексуальность рассматривалась крайне негативно.

В подгруппе с недостаточной пренатальной маскулинизацией по параметрам пальцев левой руки более низкими оказываются показатели физической агрессии, гнева и враждебности. Большее значение придается эмоционально-коммуникативным качествам людей и межличностным отношениям, усиливается ориентированность на социум и окружающих людей. Показатели Я-идеального несколько завышены, более значим и близок к собственному Я образ желаемого любимого человека и сексуального партнера. Наблюдается улучшение отношения к своему телу, значительно более терпимое отношение к гомосексуалам.

Полученные результаты представляют несомненный интерес, так как не только продемонстрировали взаимосвязь между антропометрическими маркерами андрогенизации и гендерными особенностями, но и выявили наличие показателей, свидетельствующих о «разнополушарности» рук. Процесс неполной маскулинизации оказывал разнонаправленные воздействия на психологические особенности юношей в зависимости от преобладания этого эффекта на левом или правом полушарии.

Исаев Д. Д., Кравцов М. А., 2008, с. 285–287.