Читаем Покушение полностью

— И еще, — не умолкал Фогеляйн, — о хранении и обеспечении безопасности горючего, герр оберштурмбаннфюрер. Оно будет содержаться в специальных баках, сделанных из четырех слоев — фибры, лосевой кожи, натурального каучука и алюминия. Два основных бака будут располагаться в крыльях. Два — меньшего размера — в фюзеляже. Это в самых общих чертах, герр оберштурмбаннфюрер. Не считая десятков других интереснейших нововведений и конструкторских находок. Вам это нравится?

Грейфе не ожидал такого вопроса. А в общем-то, он понял, что КБ серьезно отнеслось к их заказу. Но поскольку давать какие-либо оценки или что-либо принимать совершенно не входило в функции Грейфе, он ответил уклончиво и с таким расчетом, чтобы сбить апломб с этого хрященосого ученого-технаря.

— Да, — произнес со вздохом Грейфе. — Но где они, эти баки, пулеметы, крылья, которые могут втягиваться и вытягиваться, как голова у черепахи, герр Фогеляйн? Их нет!..

— Как это нет, герр оберштурмбаннфюрер? — вытаращил глаза ведущий инженер-конструктор, пораженный напрочь такой непонятливостью эсэсовского чина. — А полностью отработанная документация? А проект, утвержденный руководством вашего всеми уважаемого управления? А график работ, ни один пункт которого мы еще не просрочили ни на секунду?

— Это все так, — попытался было успокоить его Грейфе. Но Фогеляйн уже ничего не желал слушать.

— Это же не серийная машина, герр оберштурмбаннфюрер! — продолжал тарахтеть он. — Надо же иметь в виду, что каждый узел ее, каждый агрегат изготовляется в единственном экземпляре, вручную! И как только он пройдёт испытания, его тотчас же ставят на модель!

— Я понял. Понял, герр Фогеляйн, — сдался Грейфе не столько под напором его аргументов, сколько от упоминания об утвержденном руководством РСХА проекте. — Но вы тоже поймите, герр Фогеляйн, обстановка меняется с каждым днем. И то, что казалось вполне приемлемым вчера, сегодня уже может быть никому не нужным.

— Но существуют общепринятые нормы технического процесса, — упрямо стоял на своем Фогеляйн.

Грейфе понял, что ему с этим типом, подведомственным, как и вся их контора, рейхсмаршалу, не совладать. Да он и не был уполномочен на это. Поэтому Грейфе лишь безнадежно махнул рукой и сказал:

— Хорошо, герр Фогеляйн. Я доложу руководству то, что видел.

Фогеляйн любезно проводил эсэсовца до ворот предприятия. Однако эта любезность не сняла тревоги с души Грейфе. Возвращаясь в управление, он всю дорогу думал о том, что как фаустники, так и эти авиаспециалисты в конечном итоге могут здорово всех их подвести, потому что все их обещания и заверения на деле могут оказаться сущим блефом. А виновным, как в таком случае всегда бывает, будет он. И по самой элементарной логике, по которой кто-нибудь непременно во всякой неудаче должен быть виноват…

С этими невеселыми мыслями Грейфе и заявился в свой отдел. Но тут его уже ждали другие неприятности. Впрочем, выяснилось это не сразу.

— Вас вызывает обергруппенфюрер Кальтенбруннер! — выпалил Эгерт, едва Грейфе переступил порог приемной.

— Когда?

— В пятнадцать тридцать, — доложил Эгерт.

Грейфе взглянул на часы. До указанного срока оставалось еще час двадцать три минуты.

— Хорошо. Я буду у себя. Ко мне никого не пускайте. Мне надо подготовиться к докладу, — приказал Грейфе, подумав: «Раз вызывает, значит, что-то уже случилось. Но что?»

— Слушаюсь, оберштурмбаннфюрер. Но это еще не все, — вдогонку добавил Эгерт.

— Еще что? — остановился в дверях кабинета Грейфе.

— Сообщение от «двадцать второго».

— Где оно?

— У вас на столе.

Грейфе с силой захлопнул за собой дверь. Сразу подошел к столу, раскрыл папку, прочитал донесение. «Материалы похищены. Тайник пуст», — сообщал «двадцать второй». «Вот теперь можно точно сказать, откуда потянет паленым, — сразу оценил перспективу предстоящего разговора Грейфе. — Но что-то ведь надо будет предложить. Найти какой-то выход из положения! Скажу, пожалуй, что сразу же дал задание сделать новые фотографии и немедленно переслать их сюда».