Мари-Жанна нащупала на мобильном телефоне клавишу «отбой». Она была одета и сидела на своей кровати напротив окна. Она еще несколько раз всхлипнула. Сильно пахло табаком. Она даже не знала, сколько времени, был ли это день или ночь. Она нащупала клавиши, расположенные слева, нажала сначала 1, затем 5. После нескольких минут ожидания ее звонок подключили к линии. Она пыталась сдержать дрожь в голосе. Еще через несколько секунд женский голос произнес:

— Служба скорой медицинской помощи, слушаю вас.

— Здравствуйте, мадам. Я звоню вам, поскольку я… У меня проблема.

— В чем дело?

— Я только что проснулась, и я… Я ничего не вижу!

— Ничего?

— Думаю, что я… ослепла.

В течение десяти минут Мари-Жанна оставалась на линии, пока работники службы скорой медицинской помощи срочно отправляли к ней машину и врачей. Она была в шоке. Она сама в это вляпалась и сама должна выбраться. Когда вчера утром Жюльен лег рядом с ней, после того как они занимались любовью, она знала, что он болен, но не думала, что он обидит и ее.

Она просто хотела помочь ему. Должно быть, он усыпил ее с помощью какого-то сильного препарата. Но как? Она не имела ни малейшего понятия. Возможно, подсыпал что-то в кофе? Она знала только, что долго спала, а когда проснулась, то упала с кровати. Потом ухватилась за столик и принялась искать выключатель на лампе. Она была уверена, что включила свет, но ничего не видела. Ее глаза ничего не видели. А он — любовь всей ее жизни — он уехал.

34

В девять утра Сириль позвонила из номера в офис Санука Арома, чтобы получить подтверждение встречи, назначенной на одиннадцать часов. Она попала на его секретаршу Ким, которая пожелала ей приятного времяпрепровождения в Бангкоке и добавила, что она, как и профессор, будет рада встрече с Сириль.

В десять часов Сириль уже была готова. У нее не было ни малейшего желания встретиться ни с Жюльеном Дома, ни с Юрием. Надев солнцезащитные очки, она быстрым шагом вышла из отеля и села в такси.

— Центр исследования мозга, пожалуйста, — сказала она водителю.

После консультации она вернется за вещами и переедет в другой отель, причем незамедлительно.

Центр находился относительно недалеко. Его здание возвышалось над рекой Чао Прайя на юге старого города. Но на машине, учитывая плотность движения, поездка могла занять целый час.

Они ехали по узким улицам, мимо Музея и Большого Дворца. Вдоль трех дорог, ведущих ко Дворцу, висели огромные портреты короля и королевы, одетых в роскошные наряды. Сириль держала сумку с результатами магнитно-резонансной томографии и диском с негативами. Она также взяла с собой видеопрезентацию мезератрола и несколько публикаций, которые могли бы заинтересовать профессора Арома.

Сириль старалась не думать о Жюльене Дома, но у нее ничего не получалось. Этот молодой человек с самого начала крутился вокруг нее, залез в постель к ее племяннице и, похоже, в ее собственную квартиру. Он манипулировал людьми, был скрытным и опасным.

Сириль попыталась отвлечься на происходящее вокруг. Движение становилось все более оживленным. Такси ехало по дороге, забитой машинами и повозками. Для визита к профессору Сириль выбрала бежевое льняное платье с черным поясом, завязанным спереди. Скромно и элегантно. Еще она надела туфли на низких каблуках и собрала волосы в небольшой хвост. Настоящая парижанка.

Такси двигалось по жилому кварталу к реке. Проехав по монументальному мосту Пра Пок Клао, они выехали на улицу Прачатипок, после чего оказались в районе строек. Вокруг были краны, экскаваторы с отбойными молотками, строительные леса и сараи для стройматериалов.

— Что здесь строят? — спросила Сириль.

— Жилые дома, а там, дальше, больницу.

— Мы скоро приедем?

— Еще минут пять.

Сириль достала из сумки телефон и отправила Нино еще одно сообщение: «Дома в Бангкоке, знает, где я. Еду к Арому. Буду держать тебя в курсе. Позвоню позже. Спасибо за все. К.».

Такси проехало очередной сарай и остановилось перед высоким, цилиндрической формы зданием белого цвета. Это и была больница. Было 10.45, она приехала на четверть часа раньше. Расплатившись с водителем и поблагодарив его, Сириль оказалась перед входом в это монументальное здание. Стеклянная дверь плавно открылась, и она прошла в холл, достойный собора. Внутренний лифт из органического стекла обслуживал четыре этажа. Можно было также подняться по широкой мраморной лестнице, освещенной огромной люстрой с сотнями лампочек, которая, казалось, вела на Олимп. Под люстрой находилось приемное отделение с величественным арочным проемом.