Читаем Покушение полностью

Она улыбнулась легкой улыбкой. Она без стеснения говорила об этом. Рассказ о нежелании жить больше не был для нее запретной темой. Она говорила об этом так же просто, как если бы речь шла о погоде или сплетнях, прочитанных в прессе. Ее заставляли проделывать это упражнение множество раз за минувшие годы. Она также без труда говорила о том, почему чувствует себя никому не нужной, отвратительной, нелюбимой, почему у нее периодически возникает желание выпрыгнуть из окна… Иногда ее еще спрашивали, почему ей так нравится репертуар Барбары, певицы, которую любили ее родители и которая так ее волновала… И никто не задавал ей вопросов об актерах, игра которых ее трогала, или о ее потаенных мечтах…

— А после лечения в Сент-Фелисите ты почувствовала себя лучше? — спросила Сириль.

— Да. Это да!

Она рассмеялась, и Нино подумал, как контрастирует этот веселый смех с ее неухоженным внешним видом.

— Как ты себя чувствовала? — продолжала Сириль.

Клара прищурилась, надевая на леску сразу три голубые бусинки, которые послужат крокодилу хвостом.

— Легкой, словно перышко… Я имею в виду общее состояние. Все казалось мне под силу. Я как будто заново родилась.

— Ты справилась со всеми своими проблемами?

— Да, можно так сказать. Они рассеялись.

— То есть ты с уверенностью можешь сказать, что тебя там хорошо лечили?

— Да, самым лучшим образом.

Нино прикусил нижнюю губу.

— Ты наблюдалась в Сент-Фе в апреле двухтысячного года, так?

— Да, наверное. На Пасху. Я пробыла там до начала каникул, то есть до конца июня. А потом поехала с родителями в Испанию.

— А ты помнишь, в чем заключалось твое лечение? Кто был твоим врачом?

— Профессор Маньен, заведующий отделением. Что касается лечения, то я, как и все, принимала лекарства. Были также сеансы психотерапии.

Нино помрачнел.

— И все было в порядке.

— Да, отлично.

Клара взяла еще конфету.

— А потом ты оказалась здесь…

Клара взяла в руки два конца лески и завязала их в узел, закончив таким образом хвост крокодила.

— Когда меня выписывали, я чувствовала себя великолепно. Я это точно знаю, потому что вела дневник и потому что постоянно повторяла себе всякие глупости, например: «Все будет хорошо. Я люблю жизнь». Но зимой я снова почувствовала себя плохо. И с каждым годом мое состояние все ухудшалось. Поэтому я регулярно прохожу здесь курс лечения.

— Что с тобой?

— Врачи говорят, что я биполярна, что у меня периодически возникают фазы депрессии и безумия. Но я так не думаю.

— А что ты думаешь?

— Что в целом все хорошо.

— Но иногда это не так.

— Но иногда это не так… — повторила она, глядя куда-то за спины этих посетителей в белых халатах.

Нино потер рукой подбородок.

— Прости, что потревожили тебя своими вопросами.

— Ничего. Все в порядке.

— Но почему ты пыталась перерезать себе вены? Твоя мать сказала, что ты хотела быть медсестрой, это правда?

Клара Маре высоко подняла выщипанные черные брови.

— Я? Медсестрой? Я терпеть не могу уколы!

— Но твоя мать сказала, что ты записалась в школу мед…

— Да нет же! Я получила диплом бакалавра, а затем… поступила на факультет права… Я не знаю.

— Тогда почему ты хотела это сделать?

Женщина закашлялась.

— Я не знаю. Это должно быть записано в моем деле. Я была молодой… Я не помню.

Сириль побледнела.

— Ты не помнишь, почему хотела покончить с собой?

Клара посмотрела на нее.

— Да.

Как объяснить этой женщине, что она забыла причину своей попытки самоубийства, что иногда, пытаясь вспомнить, почему это произошло, она готова была биться головой о стену? Кларе хотелось, чтобы эти люди побыли с ней еще немного, но она чувствовала, что они уже получили то, что хотели, что они скоро уйдут и она никогда больше их не увидит.

И она принялась за нового крокодильчика. Этот будет черным с белым животом.

Сириль повернулась к Нино. Она, похоже, нашла кое-что общее между Кларой и Жюльеном Дома.

Усевшись в машину Нино, Сириль некоторое время молчала, наблюдая за людьми на бульваре. Нино не осмеливался даже дышать, опасаясь помешать ее размышлениям.

Вдруг Сириль воскликнула:

— Жюльен Дома позабыл причину своей травмы, Клара Маре — своей попытки самоубийства… Черт побери!

Нино закурил сигарету и опустил стекло. Сириль продолжала:

— Значит, им назначали лечение, целью которого было стереть из их памяти причину, по который они пытались покончить с собой! — Сириль нервно стучала пальцами по стеклу. — Невероятно!

Нино включил зажигание и выпустил дым в окно.

— Знаменитая секретная программа 4РП14? — насмешливо произнес он.

Сириль, все так же наблюдая за людьми на бульваре, впитала в себя эти слова, будто промокашка. На пешеходном переходе появились студенты с учебниками в руках. Внезапно она прекратила постукивать по стеклу и повернулась к медбрату.

— У тебя есть еще час времени?

Она почти кричала.

— Да.

Сириль указала в направлении Парижа.

— Поехали в Сент-Фе.