Поток «подмоги» явно заставил ОМОН прийти в себя, митингующие не только отказывались расходиться, но и ожидали подкрепление. Где-то сбоку заработала рация, и вот уже милиция перекрывала проходы на Манежную площадь, отрезая всех, кто не успел оказаться хотя бы у памятника, чтобы участвовать в акции.

— Окружили, — истерично всхлипывает девочка, так самая, в приличном пальто. Она много мелькала сегодня на Манежной, ни раз попадаясь Егору на глаза. У девочки руки были в крови, видимо, она падала на асфальт, когда народ попер на ОМОН в сторону Манежа. — Они снова идут!!!

Милиционеры начали движение внезапно, первыми прервав образовавшуюся паузу. С дубинками наперевес, «космонавты» двигались железным строем, больше не удалось выхватить оттуда никого, чтобы придать народному суду за «злоупотребление властью по отношению к мирным гражданам». А граждане были совсем уже не мирные.

Елочные игрушки, казавшиеся бутафорскими, издали, оказались острыми и тяжелыми. Одно за другим, украшения с елок летели в ОМОН: новогоднее безумие, кровавые праздники с размахом на национальной почве. Наконец, и Егор оказался достаточно близко для того, чтобы получить дубинкой в плечо, а потом в живот. С трудом уползая из-под жестких ботинок ОМОНа, он поднял осколок, наугад бросив его в сторону обидчиков.

— Граждане, соблюдайте законность! — раздраженно рявкнули из громкоговорителей, а потом в толпу полетел слезоточивый газ. Егор снова заметил ту девушку в ярком пальто. Она терла глаза, стоя на коленях на асфальте, который местами был красным, там, где люди отплевывались кровью из разбитых носов и губ.

«ОМОН — предатель русского народа!», скандировала Манежная площадь, задыхаясь от зеленоватых испарений.

Стихийная акция в центре Москвы закончилась через полтора часа после применения слезоточивого газа. По трем иностранным каналам произошедшие события освещались в противоречивом контексте, митинг упоминался, как фашистский, что вызвало первобытный ужас в некоторых странах Европейского Союза, включая Великобританию и Прибалтику.

Уголовные дела, открытые по факту митинга, были завершены в течение менее чем одного года после открытия. Правительство Российской Федерации назвало акцию протеста преступлением, официально потребовав усилить контроль над приведением в исполнение наказания для всех зачинщиков.

В ходе митинга было выдвинуто несколько требований, только одно из которых было выполнено в период, который аналитики назвали приемлемым и скорым — убийцы тески Егора были осуждены на отбывание тюремных сроков.

(с) Ф. Рузвельт

Питер, менее 8 месяцев до дня Х

Юля сидела на крохотной кухне, рассматривая пол в черно-белую клетку. Напротив неё закипал электрический чайник, полностью прозрачный, так что видно было, как в нем поднимается от спирали нагревания каждый пузырек. Вода на свету казалась удивительно чистой и прозрачной, словно бы не на границе с Ленинградской областью сидишь, а на валлийских холмах, готовишь традиционное английское чаепитие.

— Я надеюсь, ты припахал к ремонту свою новую девушку? — с самым доброжелательным видом интересовалась Юля, когда на кухню вернулся самый старший мужчина в этой квартире, ни смотря на то, что сам он младше Юли почти на год.

Дима только ухмыльнулся, оставляя вопрос без ответа, но мысленно, скорее всего, послал её к чертовой матери, потому что шутки в адрес девочки, с которой он встречался, с перерывами, уже месяца 4, озвучивались Юлей каждые 5 минут. Не могла она удержаться от упражнений в остроумии, глядя на неё можно было подумать, что его личная жизнь только ради этих упражнений и затевалась, больше не для чего.

— Нет, ну, правда? Или она слишком занята на общественных работах? — не унималась Юленька. — Конечно, детский труд у нас законодательно запрещен, но ради будущего любимого мужа ведь можно?

— Какого мужа? — Дима оглянулся, будто на кухне еще кто-то был, кроме них двоих. — Это ты замуж собираешься, а не я, у меня всего лишь ремонт кухни, очень даже неплохо получилось.