Читаем ПОКОЛЕНИЕ «NET» полностью

— Ну, может, кто-то и должен, да, — кивнул Тима, разводя руками. — Во Франции митингуют постоянно, это часть их культуры. Они как бы напоминают правительству, что оно в стране не одно находится, и что есть еще его избиратели. Но сформировался и другой тип людей, у которых, кстати, не менее активная гражданская позиция. Они работают не над глобальной проблемой царизма Путина, а над районной ямой, или наркопритоном в их подъезде. И, прости, конечно, но еще неизвестно, кто приносит больше пользы: ты, со своим плакатом на проспекте, мечтающий взорвать Кремль, или те, кто своими жалобами уже достали местных муниципальных депутатов так, что они лично заасфальтировали все трещины на дороге.

— И чего теперь? — насупился Димка. — Разойдемся? Общаться не будем?

— Я с тобой на марш схожу, — похлопал его по спине Егор. — Тут каждый по-своему прав, я думаю. И митинговать надо, и на бумаге за права свои бороться, и проблемы решать на местах.

— Я у себя на районе воспитаю идеальную администрацию, — усмехнулась Леся. — Они меня и так уже, как огня, бояться. А все потому, что хожу, права качаю, возмущаюсь. Не мытьем, так катаньем достану этих сволочей, будут, как шелковые.

— Молодец, Леська, боевой ты человек, — хихикнула Юля. — Скоро все станут вести себя, как ты. Тогда наступит день, когда митинги будут не нужны. И это будет что-то замечательное.

Внезапно, к ним от барной стойки в кофейне приблизился высокий молодой мужчина, в черной куртке с застегнутой наглухо молнией, и с бородой. Такого посетителя трудно было проигнорировать, да и сам он, очевидно, был не из робких, так как, не зная никого из сидящих, задал вопрос всем и сразу.

— Простите, ребята, Бога ради, что влезаю, — начал он. — Случайно подслушал ваш разговор. Меня Миша зовут, я просто хотел простить, что, на митинги уже не модно что ли ходить?

— Мода тут не причем, — нахмурился Егор. — Оппозиция и борьба за справедливость — это не юбка в пол[125].

— Просто каждый должен стране помогать так, чтобы ему не было стыдно за потраченное время, в меру своих возможностей и способностей, своим умом, — ответил за всех Тимофей. — Мы вот тут, внезапно, решили на митинг не ходить сегодня.

— Говори за себя, — буркнул Димка.

— Тьфу ты! — ахнул Миха, мысленно перекрестившись. — А я, вот, только интерес ко всем этим маршам проявлять начал, а они уже и не актуальны! Ну, что ты будешь делать? — с этими словами, долговязый молодой мужчина развернулся и покинул кофейню быстрыми шагами.

— Вот, что вы сделали? — возмутился Дима. — Человека от политики отпугнули!

— Не отпугнули, — усмехнулась Юля. — «Те, кто вмазался раз, приходят за новой дозой»[126], ты же знаешь. В политику легче войти, чем выйти. Может, не самый будет боевой член общества, но игнорировать протесты уже, думаю, не сможет.

— Я раньше думал, что самые боевые — это эти… ну, «нашисты», — сделал пару больших глотков остывшего кофе Егор. — Ходят, мельтешат, лезут везде. Вот уж у кого точно бесполезные марши и акции, так это у них.

— Вот, вы хамло оппозиционное! — раздался возмущенный голос с соседнего столика в дальнем углу кофейни. К молодым людям повернулась, свирепо сверкая глазами, симпатичная девушка, с рыже-каштановыми волосами, убранными под обруч.

— Мать моя, это ж активистка! — удивился Дима. — Клянусь падением кровавого режима, я уже видел ее раньше! В белом фартуке!

— Лиза, не смотри на них, — потянули девушку за рукав ее подруги, вжавшиеся в стену. Ни то, чтобы оппозиционная молодежь выглядела угрожающе, просто когда-то смелые активисты и защитники Кремля в последнее время растеряли всю свою воинственность. — Пусть себе митингуют. Пока они асфальт топчут, нам деньги текут, всегда работа есть.

— Лиза, расскажите нам, что хорошего лично вам сделал Путин! Пожалуйста!! — Дима и Егор, с самым дружелюбным видом, поднялись со своих мест и направились к девчонкам. Не прошло и секунды, как тех в кофейне уже и след простыл. — Испугались…

Дверь в кафе открылась, заставив маленький дверной колокольчик тихо зазвенеть. Внутрь вошел молодой человек, в очках, с фотокамерой и белой ленточкой на рюкзаке. Ребята, сидевшие за столиком, не обратили на него никакого внимания, а вот он узнал их.