Крис Юэн

ПОХОЖДЕНИЯ В ПАРИЖЕ

ВЫРАЖЕНИЕ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ

Я благодарен отличной книге Джереми Мерсера «Книги, багеты и клопы» о его работе в парижском книжном магазине компании «Шекспир и Ко.», послужившем основой для моих вымышленных «Парижских огней».

Планировка пятого этажа Центра Помпиду срисована с карты, содержащейся в бесплатном проспекте Национального музея современного искусства («Mus'ee National D'Art Moderne»; Copyright: Centre Pompidou, Conception graphique Atelier de cr'eation graphique, 2007).

Спасибо всем, кто читал законченную рукопись и высказал свои соображения, а также Джейн и «Оксфордским дизайнерам и иллюстраторам» за изображение отмычки и штифтового замка, Кошику за помощь в переводе с французского и на французский и Линден — за острый глаз.

Особая благодарность Джо — за все остальное.

ГЛАВА 1

Оглядев здание, я повернулся к Бруно.

— По первому впечатлению все выглядит очень даже просто.

Честное слово, не шучу. «Очень даже просто». Так я тогда сказал и ничуть в этом не сомневался. Оглядываясь назад, не могу не задаться вопросом, а о чем же я думал? Такая фраза в начале детектива практически гарантирует, что сложностей будет выше крыши. И тем не менее я, автор детективов, ее произнес. Для полноты картины мне не хватало лишь надеть футболку с надписью на груди: «ХОДЯЧАЯ БЕДА».

Бедный Бруно, разумеется, ни о чем таком не подозревал.

— Превосходно, — ответил он.

Я поднял палец.

— Но первое впечатление может быть обманчивым. Нельзя сразу и целиком на него полагаться.

— Так что же нам делать?

— Проведем разведку. Выясним, с чем нам предстоит столкнуться.

Бруно кивнул. От напряжения черты его лица заострились. Я заметил возбужденный блеск глаз и подумал, что мои глаза, скорее всего, блестели точно так же, когда я впервые пошел на дело. Но более ничего не свидетельствовало о том, что Бруно хочет податься в воры. Он выглядел благопристойным французом на все сто: коротко стриженные волосы, легкая щетина на щеках и подбородке, джинсы, рубашка поло, потертые кроссовки.

— Многое видно и отсюда, — продолжил я. — Звонки около двери… одиннадцать.

— Двенадцать.

— Ты думаешь?

— Еще один в самом низу, куда не падает свет.

— Понятно, — кивнул я, задавшись между тем вопросом о влиянии алкоголя на остроту зрения. Я, конечно, принял на грудь, но пьяным себя не чувствовал. — Итак, квартир двенадцать, по две на этаж. И, как я понимаю, одна квартира на каждом этаже выходит окнами на улицу?

— Совершенно верно.

— А окна других квартир выходят во внутренний двор. Похоже, в четырех квартирах сейчас кто-то есть.

Бруно изогнул бровь.

— Жильцы могли просто оставить свет.

— И такое возможно. Но будем осторожны. Главное, что свет не горит в квартире на третьем этаже, о которой ты говорил. Я, во всяком случае, не вижу.

— Света нет, ты прав.

— Занавески не задернуты, жалюзи не опущены. Конечно, человек, который там живет, мог лечь спать… который нынче час… без четверти десять… Но вряд ли он лег, не отгородившись от уличного света… По всему выходит, что квартира пуста.

— Мы можем это выяснить. — Бруно повернулся ко мне.

— Как?

— Позвонив.

— Это правильно, — кивнул я, — но ты забыл про консьержа.

Я указал на двойные стеклянные двери, через которые не составляло труда разглядеть полноватого, лысеющего господина, сидевшего за стойкой полированного дерева. Мужчина сидел на высоком стуле и напряженно вглядывался в газету. Ручка, зажатая в руке, и насупленное лицо говорили о том, что он заполняет кроссворд. Значения это не имело. Меня заботил сам факт его присутствия в подъезде.

— Прикинь, — продолжил я, — вот ты подходишь к двери, звонишь, и тебе никто не отвечает, но ты все-таки пытаешься войти в дом, чтобы навестить владельца квартиры, в которой никого нет. Консьержу это наверняка покажется подозрительным.

— Я об этом не подумал.