Собраны были солдаты, привыкшие во время осад карабкаться по скалам, числом около 300. Они заготовили небольшие железные костыли, которыми укрепляли в земле палатки; их они должны были вколачивать в снег по тем местам, где снег слежался и превратился в лед, а там, где снега не было, прямо в землю. К ним привязали прочные веревки из льна и за ночь подобрались к самой отвесной и потому вовсе не охраняемой скале. (2) Вбивая эти костыли или в землю, где она была видна, или в совершенно отвердевший снег, они подтянулись на скалу, кто в одном месте, кто в другом. Во время этого восхождения погибло около 30 человек, и даже тел их не нашли для погребения: они утонули в снегу. (3) Остальные уже на рассвете заняли верхушку горы; взобравшись туда, они стали размахивать платками в сторону македонского лагеря: так им было приказано Александром. Он выслал глашатая и велел ему крикнуть варварской страже, чтобы они не тянули дальше, а сдавались, потому что крылатые люди нашлись и уже заняли вершину их горы. И глашатай тут же показал воинов на вершине.

(4) Варвары, потрясенные неожиданным зрелищем, решили, что гора занята гораздо большим числом вполне вооруженных людей, и сдались: так перепугались они при виде этой кучки македонцев. В плен было взято много женщин и детей, в том числе жена Оксиарта и его дети. (5) У Оксиарта была дочь, девушка на выданье, по имени Роксана. Воины Александра говорили, что после жены Дария они не видели в Азии женщины красивее. Александр увидел ее и влюбился. Он не захотел обидеть ее как пленницу и счел ее достойной имени жены. (6) Я не порицаю за это Александра, а скорее хвалю. Он или не захотел жены Дария, которая слыла первой красавицей Азии, или сумел обуздать себя, хотя был молод и находился на вершине счастья, когда люди позволяют себе все. Он же отнесся к женщине с уважением и жалостью; проявил большое самообладание и вполне уместное желание доброй славы.

20

Рассказывают, между прочим, что вскоре после битвы при Иссе к Дарию убежал евнух, приставленный стражем к его жене. Увидя его, Дарий прежде всего спросил, живы ли его дочери, жена и мать. (2) Узнав, что они живы, что их величают царицами и обращаются с ними так же, как обращались с ними у Дария, он затем спросил, верна ли ему его жена. Узнав, что верна, он опять осведомился, не совершил ли Александр оскорбительного насилия. Евнух клятвенно подтвердил: «Царь! жена твоя осталась такой, какой ты ее оставил; Александр самый благородный и воздержанный человек». (3) Тогда Дарий воздел руки к небу и произнес такую молитву: «Зевс-владыка, ты ведаешь на земле судьбою царей! сохрани же мне теперь власть над персами и мидянами, которую ты же и дал мне. Если же тебе неугодно оставить меня царем Азии, то не передавай моего владычества никому, кроме Александра». Так уменье владеть собой и себя обуздать внушает уважение даже врагам.

(4) Оксиарт, услышав, что его дети в плену, и услышав, что Александр увлечен Роксаной, ободрился и явился к Александру. Его приняли с почетом, как и естественно при такой встрече.

21

Александр, покончив с делами в Согдиане и овладев Скалой, пошел на паретаков. Говорили, что множество варваров держит там в своей власти одно неприступное место, другую скалу, которая называется скалой Хориена. Туда укрылся сам Хориен и немало других князей. (2) Скала эта высотой была в 20 стадий, окружностью же в 60. Была она со всех сторон отвесная, и вела на нее только одна дорога, причем узкая и неудобная, устроенная наперекор природе этого места. Взойти по ней было трудно даже при отсутствии всякого сопротивления и двигаясь поодиночке. Скалу опоясывала глубокая пропасть, и тому, кто задумал бы подвести войско к этой скале, нужно было задолго до этого засыпать эту пропасть, чтобы повести штурм с ровного места.

(3) Александр все равно взялся за дело: так велико было его дерзновение, на такую высоту счастья он поднялся, что, казалось ему, нет для него мест непроходимых и недоступных. Он велел нарубить елей (вокруг горы росло множество очень высоких елей) и наделать лестниц, чтобы войско могло спуститься по ним в пропасть: иначе сойти туда было невозможно. (4) Днем Александр сам руководил работами, назначая на них половину своих солдат; ночью его по очереди заменяли телохранители — Пердикка, Леоннат и Птолемей, сын Лага, так как другую половину войска он разбил на три отряда, которые работали поочередно, каждый в назначенную ему ночь. За день успевали продвинуться не больше чем на 20 локтей, а за ночь немного меньше, хотя и все войско работало: так недоступно было это место и так трудно было там работать. (5) Спустившись в пропасть, солдаты забивали костыли в ее склоны в том месте, где она больше всего суживалась; расстояние между костылями определяли с таким расчетом, чтобы они выдержали будущий настил. Настил этот делали из ивовых плетенок, наподобие моста, скрепляли плетенки между собой и сверху на них насыпали земли, чтобы войско смогло подойти к скале по ровному месту.