Читаем Похитители красоты полностью

Едва он открыл рот, как лицо его скривилось. Щека судорожно задергалась, левый глаз замигал, точно перегорающая сигнальная лампочка. Припадок, сразу же подумалось мне, и, скорее всего, истерического происхождения. Лицо отчетливо делилось надвое по вертикали от переносицы. Казалось, будто в левой половине бьется кто-то живой, силясь вырваться. С этой гримасой под склоненными ликами святых в нишах собора он напоминал безумцев, на которых было так падко средневековье, видевшее в них посланцев Божьих.

— Вот, смотрите, как она резвится на моем лице. Это ее час, опять пришла наказывать меня.

Он уже не говорил — квохтал взахлеб.

— Умоляю вас, поезжайте, найдите ее, скажите ей: я никогда себе не прощу, что оставил ее в лапах у этих негодяев.

У него вырвался судорожный смешок. Дрожащей рукой он протянул мне какую-то бумажку.

— Вот, передаю вам эстафету. А я — я должен заплатить сполна.

Глаза его вдруг погасли, словно кто-то выключил ток, лицо перестало дергаться, да так внезапно, что меня это поразило сильней, чем сам приступ. Пока я приходила в себя, его и след простыл — я не успела заметить, как он растворился в толпе экскурсантов. Бежать за ним? К чему? Я развернула бумажку — это оказался нарисованный от руки план местности с указаниями, как добраться до «Сухоцвета», и карта дорог от самого Безансона. Наверху было выведено большими буквами: «Спасибо». У меня закружилась голова, и пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.

Вернувшись домой на улицу Нотр-Дам-де-Рекувранс, я легла прямо на пол, поставила на полную громкость пластинку египтянина Фарида эль-Атраха — это один из моих любимых певцов, — свернула косячок и долго лежала, затягиваясь и глядя перед собой широко открытыми глазами. Я чувствовала себя пустой, будто выпотрошенной, и мне казалось, что я парю над полом. Фарид повторял «Аввал Ханса», завораживая, а толпа ревела от восторга; жаль, я не понимаю арабского, который год обещаю себе выучить его, ради отца. Я вырубилась и проспала сутки без просыпу; автоответчик щелкал, не переставая, — звонок я отключила. Фердинанд звонил из Антиба раз десять. Я хотела было набрать номер Аиды, но в последний момент раздумала. Услышь я ее плач, точно не устояла бы.