Читаем Похищение чародея полностью

Я пришел в себя в полутемном помещении с низко нависающим каменным потолком. Лежать было неудобно. Попытавшись подняться, я понял причину неудобства — мои руки были связаны за спиной, а ноги, очевидно, также опутаны веревкой или лианой. По крайней мере я не смог их раздвинуть, а попытка подтянуть их к себе, чтобы понять, в каком они состоянии, не увенчалась успехом. Резкое движение вызвало вспышку боли в затылке. Тут я вспомнил, как шел по ночному лесу и услышал шорох в кустах… Все! Значит, на меня напали эти людоеды, значит, они связали меня, притащили в свой вертеп и теперь, вернее всего, готовят большой костер, чтобы меня поджарить, или ушли на поиски душистых приправ. Может, они не едят людей без перца, лука и чеснока?

Я мог с уверенностью сказать, что лежу на полу в той самой пещере, за которой мы наблюдали. Значит, самые худшие мои опасения сбылись.

Каждый человек знает, что он в конце концов умрет. Некоторые относятся к этому с ужасом, другие спокойно или даже с ожиданием прекращения земных страданий и беспокойств. Но в один прекрасный день доктор говорит тебе: «Что-то мне не нравится этот прыщик! Сделайте-ка онкологический анализ!» И все! В тот же момент ты выпадаешь из среды прочих людей, которые умрут когда-то, и оказываешься в числе тех, кто умрет скоро.

Так случилось и со мной. Только что я наблюдал за этой пещерой со стороны, даже сочувствуя несчастным дикарям, которым нечем прикрыть чресла. И вдруг — о несправедливость моей кармы! — я стал пленником, то есть существом ниже, чем они сами.

Мои тревожные мысли прервал странный звук. Музыкальный, но непривычный, неприятный и тревожный, он доносился из темноты пещеры. С большим трудом я приподнял голову и разглядел там, у стены, сидящего на корточках голого дикаря, который дул в подобие свирели. Так вот кто мой тюремщик!

— Эй! — воскликнул я, намереваясь поставить на место этого хама. — Приказываю сейчас же развязать меня, иначе я от вас здесь камня на камне не оставлю!

Дикарь удивился звуку моего голоса, поднялся и подошел поближе.

Вид у него был очень зловещий, рот изогнулся в коварной ухмылке. Кулаки покачивались над моей головой.

Я честно и по мере сил точно стараюсь передать мои чувства в тот момент. Учтите, что я был лишь беспомощной жертвой, связанной, как баран перед закланием. Что иное я мог подумать, если только что видел в другой, маленькой пещере, труп жестоко убитого курьера, а сам лишь чудом остался в живых после удара по голове?

И все же я смог собрать в кулак всю свою волю и недюжинную храбрость и потребовал:

— Немедленно развяжите меня! Иначе я буду жаловаться господину майору!

Но дикарь меня не понял. Он начал раскачиваться и напевать что-то на незнакомом мне языке, и я решил, что он поет ритуальную песню перед жертвоприношением.

Однако в тот момент, когда я готов был уже воззвать к помощи, в пещеру вошли другие дикари. Они окружили меня и с любопытством рассматривали.

Я старался разглядеть дикарей вблизи. Должен вам сказать, что зрелище совершенно голого и не стесняющегося своей наготы человека вызывает в интеллигентном бизнесмене отвращение. Правда, женщины были исключением. Одна из них — тонкая как тростинка, изящная и маленькая, вовсе не показалась мне слишком голой. Я бы скорее назвал ее приятно обнаженной. Как я потом узнал, эту девушку звали Люба.

Пока я разглядывал дикарей, в моем сознании послышался голос:

— Не надо так обо мне думать. Я стесняюсь.

Кто мог произнести эти слова?

Я не успел ни о чем догадаться, как в пещеру вошел пожилой японец с длинными, свисающими на грудь, черными тараканьими усами и в коротких штанах. Из-за пояса у него торчала рукоять ножа. Я сразу догадался, что этот японец здесь главный. Как говорится, среди слепцов и одноглазый — король.

Вновь пришедший обратился ко мне на своем языке, и я опять ничего не понял. Но голова моя, старая умная голова, начала работать. Что общего, задала она себе вопрос, между пожилым японцем и голыми людьми совсем другой расы? А ничего общего!

Значит ли это, что японец каким-то образом влился в эту группу людей и даже смог их себе подчинить?

— Да! — услышал я у себя в мозгу тот же голос. — Именно так!

Я обвел взглядом лица дикарей, и мне показалось, что хрупкая девушка, которая мне так понравилась, незаметно прикрыла веки, как бы давая мне знак, что она меня понимает.

Японец рявкнул что-то, обратившись к самому пожилому из дикарей — робкому и сутулому мужчине, который, как я вскоре узнал, тоже был переводчиком-телепатом. И его называли По-из.

По-из посмотрел на меня, и тут же в моем мозгу прозвучал другой, его голос:

— Господин великий вождь нашего народа спрашивает, откуда вы пришли и что вам здесь нужно?

— Я требую меня сначала развязать, — приказал я.

Мои слова были переведены, потому что японец нахмурился и оскалился.

Два дикаря склонились ко мне и начали распутывать лианы, а голос переводчика проговорил в моем мозгу:

— Господин великий вождь просит вас, чужестранец, вести себя достойно и не убегать.