Встаю, хватаю матрас и тащу его мимо двери туалета в противоположную сторону и кладу у стены. Теперь любому, кто сюда войдет и захочет до меня добраться, придется обогнуть створку и пересечь комнату.

Сажусь, обхватываю руками колени и делаю единственное, что могу. Жду.

5

Прошлое

Я медленно потягивала кофе, надеясь, что он успокоит резь в животе – от голода. В кафе я торчала уже час, но снаружи было так холодно, и уходить не хотелось. Бесплатную добавку напитка можно брать сколько влезет, пока не попросят оплатить новый стакан или проваливать. До сих пор меня никто не потревожил.

Я жила в Лондоне уже семь месяцев, и еще пару недель назад все шло неплохо. Я нашла работу в ресторане и поначалу останавливалась в хостелах для молодежи. Однако жить в каждом можно было не больше двух недель, и приходилось постоянно переезжать. Перебираясь из одной гостиницы в другую, я оказывалась все дальше от работы. Транспорт стал обходиться ужасно дорого, но одна из официанток из моего ресторана, которая с трудом оплачивала съемное жилье, предложила спать у нее на полу за десять фунтов за ночь. Наконец можно было начать откладывать на колледж.

Через три недели меня вызвал менеджер «Л’Эскарго» и объяснил, что рождественский сезон закончился, посетителей мало и платить мне нечем. «Но зарплата всего пять фунтов в час!» – хотела закричать я, однако не стала: вдруг он когда-нибудь снова меня наймет. Я попыталась устроиться куда-то еще, но никто не хотел набирать персонал до весны – еще целых три месяца.

Деньги, которые я скопила, почти закончились. Неделю назад пришлось съехать из квартиры, потому что мне не хватало даже на матрас на полу, и с тех пор я спала на улице. В первую ночь пристроилась возле стайки молодняка и все прошло отлично; кончилось тем, что они позвали меня к себе. Оказалось, ребята приехали в Лондон на рок-концерт и опоздали на последний поезд домой.

Дальше все стало куда хуже. Прошлой ночью я приютилась на скамейке, подсунув пожитки под себя. Несколько раз ко мне приставали, а потом пришлось драться с еще одним бездомным, который пытался то ли сбросить меня со скамейки, то ли обокрасть, кто его разберет. Из-за холода я всю ночь дрожала.

Снова ночевать на улице я боялась – и к тому же тогда нужно покупать спальный мешок, то есть потратить ту небольшую сумму, что еще осталась. В городе были ночлежки для бездомных, но совесть меня туда не пускала, ведь в поясной сумке еще было припрятано сто фунтов. Но, возможно, придется.

Я снова пригубила кофе. В помещении было тепло и уютно, и на миг я даже прикрыла глаза.

Меня разбудила открывшаяся дверь, я поморгала и увидела, что вошли две женщины. Одна – высокая и красивая, с выбеленными волосами, длинными руками и ногами и безупречной кожей. Ее черное пальто с поясом на талии, красные ботильоны и сумочка в тон выглядели очень дорого. Другая – невысокая, симпатичная и темноволосая – была в бежевом плаще; когда незнакомки сбросили на пустой стул свою верхнюю одежду, я увидела, что у плаща подкладка из искусственного меха. Вот бы мне такой… На незнакомке был темно-синий деловой костюм, под ним белая шелковая рубашка, и я в своих джинсах и свитере почувствовала себя совсем убогой.

Я завороженно наблюдала, как официантка приняла у них заказ и вернулась с кофе и пирожными. Взгляд тут же упал на черничные маффины. Блондинка уминала свой, отламывая нежными пальчиками маленькие кусочки и засовывая их в рот. Ее подруга отодвинула тарелку и оставила маффин нетронутым.

Непонятно было, о чем они беседуют, но внезапно глаза брюнетки наполнились слезами. Она слушала, что говорит ей подруга, кивала в такт словам и пыталась сморгнуть слезы. Прошла еще пара минут. Блондинка бросила короткий взгляд на часы, слишком большие для такого хрупкого запястья, потянулась через стол, опустила руку с наманикюренными пальцами на руку подруги и поднялась, чтобы уйти.

– Все наладится, Кэролайн, поверь, – сказала она с легким акцентом.

Небрежно забросив на плечо красную сумку, блондинка вышла из кафе; ее провожали восхищенные взгляды посетителей.

Оставшись одна, женщина с темными волосами взяла телефон и принялась листать что-то на экране. Закапали слезы, но она поспешно вытерла их уголком салфетки, а потом отодвинула стул и встала. Она отошла от стола, и я думала, она заберет свой маффин, но тот остался нетронутым.

– Извините, – ляпнула я, не подумав. – Если вы не собираетесь забирать свой маффин, можно мне его взять?

Она повернулась ко мне и поспешно ответила:

– Конечно. Угощайтесь. – Затем опустила голову, вероятно, смутившись тем, что я видела ее слезы, и вышла.

Пока официантка не успела убрать со стола, я завернула маффин в салфетку и последовала за незнакомкой на улицу. Я не знала, почему чувствовала себя обязанной ей, но мне казалось, лучше убедиться, что с ней все хорошо.