– Полноте, Михаил Дмитриевич, – ласково упрекнула я господина подполковника. – Неужто вы на самом деле считаете похитителей людьми настолько глупыми и ненаблюдательными? Мне лично кажется наоборот, они очень внимательные и осторожные и, почуяв слежку, вряд ли станут рисковать.

– Вы говорили это уже относительно Пряхина, – парировал Поздняков.

– И что? Повторюсь, – холодно ответила я. – Однако, господа, мне кажется, что в любом случае, лучшей кандидатуры, чем я, вам не сыскать.

– А риск? – не сдавался господин подполковник. – Как насчет риска, дорогая Екатерина Алексеевна? – Неужто вы полагаете, что разбойники оставят свидетельницу в живых? Они, может, потому служанку-то и требуют, что за ее убийство и спросу – никакого… Крепостная. Другое дело – дама вашего положения, а ну как случится что?

– Михаил Дмитриевич, голубчик, – сказала я, – я, конечно же, ценю вашу заботу обо мне, но все же… Все же, если Валерий Никифорович не будет против, сама поеду. Уж не обессудьте…

Поздняков театрально вздохнул, как бы говоря: «Что ж, я сделал все, что смог…» Его превосходительство посмотрел на меня довольно долго и достаточно пристально и, перекрестив меня твердой рукой, сказал только одно:

– С Богом, Екатерина Алексеевна.

После этого разговор сам собой постепенно сошел на нет и пора было бы уже и честь знать. Господин подполковник заверил меня, что обязательно расставит вдоль улицы наилучших своих агентов, да и сам будет неподалеку. Господин генерал же велел завтра к полудню приехать за деньгами. Я волновалась, но все равно чувствовала себя не в пример лучше, чем до этого. Теперь мы, по крайней мере, могли быть уверены, что на сей раз дело придется иметь с настоящими похитителями.

Серж вызвался меня подвезти до дому. Я согласилась, правда, не совсем удачно пошутив, что на этот раз ему придется доставить меня сразу же до крыльца, во избежание… Он вспомнил тот день, когда мы, точно так же возвращались от Селезнева и отчего-то принялся извиняться.

– За что вы извиняетесь? – удивилась я.

– За все, Катенька, – вздохнул Серж. – С тех пор, как мы с вами знакомы я только и делаю, что совершаю какие-то нелепые поступки…

– Вы о чем? – не поняла я.

– Ну, сами посудите, – Сергей Александрович откинулся назад, на спинку саней. В лунном свете он казался чудо как хорош. – Стоило мне только приехать к вам с визитом, случилось несчастие с Натали… Затем, на вас напали… А сегодня… Я, кажется, проявил излишнее рвение… – его голос был тихим и печальным, и мое сердце вдруг захлестнула волна нежности. Я молча протянула ему руку и Серж сжал ее в своих. – Если бы вы знали, Катенька… – прошептал он, наклоняясь ко мне. Я смотрела в его черные глаза и ни о чем более не могла даже думать.

Небо над нами было высоким и чистым, звезды на нем сияли мерным ярким светом, луна нынче была в самом своем апогее, а погода была самая что ни на есть, прогулочная – легкий морозец. Признаюсь, я готова была ехать в этих санях, с этим мужчиной вечно…

Но, увы. Любой сон, любая, даже самая прекрасная сказка заканчивается. И, как правило, именно тогда, когда душа твоя переполняется ощущением счастья… Сани резко остановились и кучер с козел проворчал:

– Прибыли, барин!

Мы смущенно посмотрели друг на друга, и Серж вышел из саней, предложим мне руку.

– Жди, я сейчас! – бросил он кучеру. – Катенька, я все понимаю, – обратился он ко мне, держа меня под руку и ведя через аллейку, в которой на сей раз, фонари действительно горели, – завтра вам будет не до меня… Однако позвольте мне все же напомнить, что завтра планируется закладывать приют… Вы не могли бы пообещать?…

– Серж, милый, – проговорила я, – как только я смогу, я обещаю, что приеду… Правда, не могу обещать, когда именно…

– Это я понимаю, – кивнул он. – Главное, что вы обещались. А после закладки, вы ведь знаете, будет благотворительный бал в честь этого события и в честь открытия моего банка… – скромно добавил он.

– О, поздравляю, Серж! – воскликнула я. – Простите, что я совершенно об этом позабыла! Я знаю, как это важно для вас. Я непременно буду!

В этот момент мы уже дошли до крыльца, и пора было прощаться…

Глава двенадцатая

На следующее утро, которое выдалось на редкость солнечным и по-весеннему теплым, я, довольно рано проснувшись, позавтракав и закончив все необходимые приготовления, в начале одиннадцатого часа поехала к Селезневым.