Читаем Покахонтас полностью

Она опять скользнула в сон, а когда проснулась, небо уже было не голубым, а бархатисто-черным. В голове мелькнуло — как это потемнело так быстро? Но она теперь знала только то, что плеск волн совсем рядом, отдается в ушах, а сама она лежит на мягком песке, и ее тело больше не принадлежит ей, а принадлежит этому человеку, который играет на нем, как на флейте.

Теперь, когда снизу ее освежала прохлада, лихорадка в теле утихла, но глубоко внутри нее возникло острое желание, другая жажда, такая сильная, что она не знала, сможет ли ее выдержать. И она вдруг услышала, что умоляет его — она, Покахонтас, которая никогда и ни о чем не молила. Она ощутила его присутствие рядом с собой. Склонился темный силуэт его головы, он ждал, а его руки снова играли с ее телом, и она осознавала, что все больше попадает под его власть. Она словно издали слышала свой голос — свои вздохи и стенания, — остановится ли она когда-нибудь? Она мысленно закричала, моля, Ахонэ, о, Ахонэ, пока не почувствовала его движения. Он начал медленно, погружаясь все глубже, проникая в нее все дальше. Ритм его движений был неторопливым, сильным и нежным, неспешнее плеска воды у их ног, и она вцепилась в него, будто в нем одном сосредоточился мир ее чувств и бьющееся в ней желание.

Она больше ничего не видела и не слышала в черноте ночи. Только чередовались сознание и бессознательность. Она чувствовала под собой то камешки, то траву и мох, то оказывалась в воде, доходящей до груди. Потом снова под ней был песок, но это длилось недолго, она кричала от восторга, охватывавшего ее тело. И, затмевая все ее чувства, в ней нарастал отклик — соединение чувственности, яростного желания и экстаза.

С первыми лучами рассвета он отпустил ее, но оставался рядом и ждал. Он взял ее за руку, и они вместе медленно пошли по тропинке назад. Она вдруг поняла, что так и не увидела бухты.

Великий вождь смотрел на свое любимое дитя. Покахонтас видела, что теперь он воспринимает ее по-иному. И говорит с ней, как с женщиной, а не как с юной девушкой. «Неужели отпечаток женственности на мне настолько силен?» — подумалось ей.

— Покахонтас, я хочу, чтобы ты забыла об этих тассентассах. Я хочу, чтобы ты собирала дань, пока не станешь женой Кокума. А после твоих первых родов я повышу твое положение. Никого из своих дочерей я не делал вождем племени. Я считаю, что ты самая достойная, самая умная. Я дам тебе указания и чувствую, что ты будешь в состоянии управлять своим племенем.

— Спасибо, отец. Очень приятное предложение.

Покахонтас улыбнулась. Но мысль о Кокуме и его власти над ее телом заставила ее вздрогнуть. Как объяснить отцу, что все равно что-то в Кокуме ее настораживает, хотя он добр и внимателен к ней. Да, Кокуму достаточно только тронуть мочку ее уха, как она уже готова прыгнуть к нему на колени, объятая лихорадкой страсти. И тем не менее, она не чувствует ничего, кроме удовлетворения тела. В самой сокровенной глубине своей души она осталась напуганной тем, как он отделяет ее внешнюю суть от внутренней.

— Отец, сначала мне хочется узнать все о тассентассах. Это очень поможет тебе.

— Но, Покахонтас, разве ты не хочешь остаться рядом с Кокумом? Он не доставил тебе удовольствия?

Да, подумала Покахонтас, ей теперь совершенно ясно, что Кокум недаром заслужил свою славу самого совершенного возлюбленного. Она изменилась за эту ночь. Она знала это, знали и остальные. Сегодня вечером или когда он пожелает, Кокум может прийти ко мне, положить руку мне на грудь и овладеть мной так, как ему захочется. Нет, я должна уйти. Я вынуждена. Иначе я стану его рабыней.

— Доставил, — сказала она отцу, — но у меня еще есть время до того, как я начну собирать дань и приму на себя серьезные обязанности. Я уже сообщила тебе ценные сведения о чужаках, но я не закончила. Я хочу научиться лучше говорить на их языке, чтобы разузнать для тебя еще больше. Это понадобится, когда я сама стану вождем.

Паухэтан улыбнулся. Покахонтас поняла, что бой почти выигран. Но из уважения молчала.

— Покахонтас, ты всегда приводишь великолепные доводы в пользу того, что тебе хочется. Не могу не согласиться, что их язык надо знать. Но я намереваюсь загнать этих людей в море, потому что я не согласен с твоим утверждением, что это мирные люди, которые хотят только обрабатывать землю и торговать, а потом вернуться к себе. Я боюсь, что из отдаленных земель придут новые. Я буду помогать пасапегам указаниями, чтобы они держали их в страхе. Ты можешь вернуться туда и навестить их, но сделай это побыстрей и скорей возвращайся. У нас много дел — у тебя и у меня.

Покахонтас подошла к отцу поблагодарить его.

— Отец, я так тебе признательна. Я возьму тех же людей и воспользуюсь тем же лагерем. И я знаю, чего ты от меня хочешь. Я отправлюсь как можно скорее.