Памоуик протянул ей руку, и она устроилась рядом с ним на развилке ветки. Его теплое тело окутало ее нежностью. Чувство облегчения охватило Покахонтас от того покоя, который он дарил ей. Она улыбнулась, забавляясь мыслью, что она, возможно, единственное существо женского пола, которое ощущает себя в безопасности рядом с ним. Ее брат был печально известен быстротой своих рук и губ.

* * *

Ночь. Звуки леса — уханье совы, хлопанье крыльев летучей мыши, пронзительный крик маленького зверька — пробились сквозь сон. Желтая луна, в своей третьей четверти, висела над вершинами деревьев. Разбудило ее урчание в животе. Она была голодна как волк и вспомнила о кукурузном хлебе и индейке, лежащих на дне реки. Теперь они не поедят, пока не доберутся до Кекоутана, до земли Починса.

В темноте они спустились со своих веток и потянулись.

— Идем прямо в Кекоутан, — сказал Секотин, разминая мышцы ног. — Что бы ни было, мы скоро попадем на тропу.

Идти по лесу было не трудно, даже до того, как они вышли на тропу. Это были охотничьи угодья Кекоутана: люди Починса выжгли подлесок прошлой осенью, как делали это каждый год. Под ногами была только скудная весенняя растительность. Секотин двигался впереди ровными полупрыжками-полубегом. Покахонтас следовала прямо за ним, тылы прикрывал Памоуик. Воздух был прохладный. Покахонтас мечтала о своей кожаной накидке, но она пропала вместе с каноэ и едой.

Вскоре они нашли тропу, узкую грязную дорожку, вытоптанную поколениями жителей Кекоутана. Твердая поверхность позволила им передвигаться быстрее. И все равно до цели еще далеко, подумала Покахонтас, припоминая отдаленное сияние солнца на морских волнах. Даже если они проведут в пути всю ночь, Кекоутана они достигнут, когда день уже будет в полном разгаре.

Секотин остановился так внезапно, что она чуть не налетела на него. Она инстинктивно сдержала крик и свой вопрос. Секотин метнулся за деревья у тропинки, остальные кинулись за ним. Он велел им оставаться здесь, а сам пошел на разведку. Он вернулся через несколько минут с мрачным выражением лица.

— Лагерь монаканов? — прошептала Покахонтас.

— Гораздо хуже. Идемте.

Они были настороже, хотя Секотин дал понять, что опасности впереди нет. Дорожка расширилась и превратилась в небольшую поляну, купавшуюся в лунном свете. Там, ровным рядом, лежали три торса, три скальпа и отсеченные головы, три пары рук и ног.

— Нашу охрану превзошли числом, но их не пытали, — голос Секотина звучал хрипло. — Монаканы не могли успеть этого сделать.

Они стояли в молчании, потрясенные.

— Что ж, бывает и худшая смерть. Надо бы похоронить наших воинов.

Памоуик подошел к останкам.

— Покахонтас, заберись на это дерево и следи.

Покахонтас, казалось, застыла на месте. Она пристально глядела на головы. Два лица выглядели умиротворенными, но губы третьего раздвинулись в ужасной гримасе.

— Быстрей, — резко скомандовал Памоуик.

Она залезла на дерево, но не могла заставить себя взглянуть вниз на поляну. Она слышала, как ворчат Секотин и Памоуик, копая ножами и обломками веток яму в твердой земле. И хотя она старательно смотрела по сторонам, добросовестно выполняя свою работу, она знала, что монаканы ушли. И не вернутся этой дорогой.

Глава 5

Кекоутан, май 1607 года

Секотин натирал свой лук пчелиным воском. Прошедшая ночь оставила сладостные воспоминания. Женщина, живущая у залива, оказалась такой же чувственной, как нежные, плещущиеся волны. Чивойа. Он языком ощутил вкус ее имени.

— Ты в каком-то другом мире, братец, — поддразнил Памоуик.

Секотин улыбнулся и наклонил голову.

— Нам следует двинуться дальше.

— Мы не можем. Покахонтас в доме у женщин.

Секотин бросил быстрый взгляд, нахмурился.

— Так она стала женщиной? Тогда мы действительно не можем сейчас идти. Сколько времени это у них длится?

— Точно не знаю. Думаю, несколько дней.

— Это все меняет. Мы должны отправить нашему отцу послание. У него свои планы в отношении Покахонтас. Позволит ли он ей теперь путешествовать дальше, чтобы увидеть тассентассов? Возможно, он даст ей новые указания. В одном можно быть уверенным: он прикажет нам оставаться с ней. И скорее всего он захочет, чтобы теперь ее охраняло больше людей. А Починс знает?

— Да, он собирается выбрать и отправить с нами женщину, чтобы она заботилась о ней. Может, мне попросить за Чивойю? — Памоуик улыбнулся и ткнул брата в бок.

— Неплохая мысль.

Памоуик внимательно посмотрел на брата. Секотин казался рассеянным.

— Возможно, великий вождь даст Покахонтас почетное звание. Тогда по положению она будет превосходить всех нас. Он может отдать под ее управление земли и селения, как двум нашим теткам, — сказал Памоуик.

— Он может. Она его любимица, — отозвался Секотин.

Памоуик насторожился.

— Она, конечно, самая первая. Но ты и о себе высокого мнения, Секотин, несмотря на то, что Покахонтас превосходит тебя по положению.

— Вероятно. Некоторые так говорят.

Секотин откинулся назад и, не мигая, посмотрел Памоуику прямо в глаза.