Читаем Покахонтас полностью

Ей пришлось поторапливаться: нужно было принести еще одну жертву — богу зла Океусу. Океус пугал ее, ему в жертву был принесен один из ее братьев, и мысль о новых детских жертвах висела над ней, как грозовое облако. Но совершить обряд было необходимо, иначе в путешествии им выпадут неприятности. Она задержалась, чтобы взять из клетки трех белок, и присоединилась к братьям. Все трое в молчании быстро пошли к капищу Океуса.

Понадобилось время, чтобы найти жреца, а когда они наконец вошли в капище, там было темно и воздух стоял затхлый. Стены никогда не отодвигались, чтобы впустить солнечный свет, и единственным источником освещения был огонь, зажженный жрецом. Покахонтас встала на колени на земляной пол, братья тоже опустились на колени по обе стороны от нее и шепотом прочли молитву: «Смилуйся над нами, Океус. Пошли нам хорошее путешествие и приведи его к счастливому завершению. Мы приносим тебе белок, Океус, но если ты позволишь нам благополучно добраться до Кекоутана и грязных захватчиков, мы найдем для тебя большую речную жемчужину, больше тех, что висят сейчас у тебя на шее».

Погремушка жреца издала глухой звук, когда он встряхнул ее. Он вознес молитву, и пламя засияло, казалось, ярче, полыхая желтым огнем. Руки Покахонтас задрожали. Похоже, все зло мира собралось в этом месте. Океуса нужно было ублажать постоянно, а иначе его ужасное, холодное зло вырвалось бы из капища и растеклось по поселку.

— Смотрите, бог принимает вашу жертву.

Она видела Океуса много раз, но каждый раз его вид заставлял ее содрогаться. Огонь освещал его снизу, отбрасывая черные тени на лицо бога и делая его особенно зловещим. Лицо было белое, как у мертвеца, голова венчала щетинистое, темное тело. Она вообразила, что он похож на людей, переплывших огромную воду, чтобы напугать их. Дым, идущий от огня, создавал впечатление, что бог движется, смотрит на них из глубины пустых глазниц. Казалось, что он поймал ее взгляд и не отпускает. Этот миг показался ей вечностью. Затем огонь угас, и она, Памоуик и Секотин остались одни во тьме.

Они как один, вздохнув, упали на пол и лежали там без движения. По легкому колебанию земли Покахонтас улавливала движения жреца за ограждением, его тихие шаги во мраке.

Прозвучал пронзительный крик, короткий, предсмертный, потом второй, за ним третий. Три белки для Океуса, три маленькие смерти, чтобы ублажить бога зла. Три шкурки для жреца, чтобы добавить к уже имеющимся. Они так и лежали, пока жрец не вернулся через наружную дверь и луч солнечного света не тронул их ступни. Тогда они поднялись. Жрец пожал им руки, когда они выходили мимо него из капища.

— Счастливого пути.

Совсем рассвело, каноэ ждали на берегу. Направляясь к ним с аккуратным свертком из своей накидки, Покахонтас увидела Памоуика и Секотина, тоже с одеждой в руках. Обоим молодым людям было по двадцать лет, они родились с промежутком в несколько месяцев, но вряд ли два брата могли быть более несхожи. Памоуик был само ленивое очарование, тогда как Секотин олицетворял собой наблюдательность и быстроту реакции. У него были самые чуткие уши из всех воинов племени, никто раньше Секотина не мог уловить присутствие оленя, врага или даже змеи. За двумя юношами следовали три воина, нагруженные поклажей для второго каноэ. Значит, отец все-таки решил отправить с ними небольшое сопровождение.

Секотин поднял руку, чтобы второй раз за это утро приветствовать ее.

— Покахонтас, ты сядешь в первое каноэ между Памоуиком и мной.

Покахонтас увидела, что это были тяжелые челны, а не легкие березовые лодки, которыми обычно пользовались некоторые племена королевства. Они были раскрашены красным и синим, как и все лодки и каноэ Паухэтана. У него их было несколько сотен, самых разных по размеру, вмещавших от двух до сорока человек. Ее всегда приводил в трепет вид флота отца, когда он во всеоружии отправлялся на охоту или на войну. Дрожь гордости пробегала по ее телу.

Покахонтас попросила отца никому в поселке не говорить, что она уезжает. Ей не хотелось всех этих прощаний и наставлений в последнюю минуту, которые только задержали бы их. Поездка будет недолгой, всего-то полдня пути на веслах до того места, где река впадает в залив Чесапик. Она предполагала, что они проделают весь путь по воде. Но Секотин мог выбрать и пеший маршрут, тогда они несли бы каноэ над головами. И они прошли бы через земли Починса и добрались до Кекоутана со стороны береговой полосы.

«Интересно, где сейчас тассентассы? — подумала Покахонтас. — Плывут они на своих больших каноэ по заливу или уже вверх по реке? А некоторые из них, наверное, передвигаются по суше». Покахонтас оглянулась на знакомые, покрытые лесом берега Памманки, мимо которых их несли легкие, размеренные удары весел. Покахонтас погрузилась в полудрему, упершись взглядом в широкую спину Секотина, ритмичный плеск весел по воде усыплял ее. Но при этом она все-таки следила за вторым каноэ, шедшим впереди. Посмотрев туда, она увидела отрешенные лица воинов, без устали производивших те же движения, что и ее браться.