ТОЛЬ. Обязательно. Ведь Игорь может туда заглянуть. Или случайно увидеть. Во Внуково-3. В ВИП-зале, перед посадкой в самолёт. И что он тогда подумает? Что мы лжецы, а он должен лететь на пять недель с девушкой, которая вовсе даже Анфиса, а никакая не Ноэми?

ГОЦЛИБЕРДАН. Паспорт будет готов. Старый мы ей на всякий случай тоже оставим.

ТОЛЬ. Это меня не касается.

ГОЦЛИБЕРДАН. Профессор просил напомнить, чтобы ты позвонил в управление делами.

ТОЛЬ. Не беспокойся о профессоре. Я сам о нем беспокоюсь.

VI

Кочубей, Мария, Дедушкин.

МАРИЯ. Я знаю, Евгений Волкович, вы любите фруктовый чай. Каркаде подойдет?

ДЕДУШКИН. Ох, Машенька, знал бы я в моей поволжской юности, что такое каркаде… А вся страна узнала это благодаря вашему мужу. Благодаря Игорю, так сказать, Тамерланчу…

КОЧУБЕЙ. Страна узнала это благодаря китайским контрабандистам, профессор. У нас секретный разговор?

ДЕДУШКИН. Лишь отчасти, немного. Но, я думаю, Машенька нам не помешает.

КОЧУБЕЙ. Она нам совершенно точно не помешает.

МАРИЯ. Я пойду, с вашего позволения. Я никогда не люблю несекретных разговоров мужчин. Тем более – профессоров экономики. Они для меня скучноваты.

КОЧУБЕЙ. Профессоры или разговоры?

ДЕДУШКИН. Да что вы, Машенька. Вы, наверное, очень заняты по работе.

КОЧУБЕЙ. Сегодня суббота.

ДЕДУШКИН. Но это же евреи не работают по субботам. А Машенька же не еврей.

МАРИЯ. Машенька хуже, чем еврей. Чай скоро будет. Если что – зовите, господа.

Исчезает.

ДЕДУШКИН. А где работает ваша супруга?

КОЧУБЕЙ. В благотворительном фонде. Название я забыл. Развозят цветы по туберкулезным больницам. Букеты. На все праздники. И дни рождения врачей. Или больных. Я уже не помню.

ДЕДУШКИН. Прекрасное дело. Я бы сам с удовольствием разносил букеты по туберкулезным больницам. Но Академия отнимает всё время, вот в чем беда. Надо держать Академию. Мы сильно разрослись, господин член Учёного совета.

КОЧУБЕЙ. А я до сих пор член Учёного совета?

ДЕДУШКИН. Неужели вы думаете, что наш Учёный совет мог бы обойтись без вас? Дорогой Игорь Тамерланович!

КОЧУБЕЙ. Но я давно не был на заседаниях. Уже скоро год. Я думал, там ротация, и меня вывели.

ДЕДУШКИН. Там есть ротация. Но она распространяется не на всех. На вечных людей, таких, как вы, она не распространяется.

КОЧУБЕЙ. На вечных людей. Это вы занятно сказали. Надо посоветовать Толю. Взять меня для опытов в их корпорацию. Они только ищут рецепт вечной жизни, а тут уже целый готовый вечный человек. Печень, почки, селезенки. Всё вечное.

ДЕДУШКИН. О-о-о, я, конечно, имел в виду в другом смысле. Но лет сорок вам еще надо протянуть, Игорь Тамерланович, хотя бы сорок. Совершенно обязательным образом. Без вас реформы никак не завершатся. Без вас они – они! – дадут задний ход. Поверьте мне. Я опытный человек.

КОЧУБЕЙ. Да кому нужны эти реформы, профессор… А чего всё-таки меня не зовут на учёный совет.

ДЕДУШКИН. Ну как же не зовут! Ну как же! Зовут, еще как зовут. Всякий раз направляем с нарочным письмо на золотом бланке – и прямо к вам в приёмную. А в приёмной отвечают, что вас всё нету. Заняты. Нет времени. Но мы с полным пониманием, так сказать…

КОЧУБЕЙ. И когда был последний Ученый совет?

ДЕДУШКИН. Две недели назад.

КОЧУБЕЙ. А следующий когда?

ДЕДУШКИН. Через две недели.

КОЧУБЕЙ. Значит, он заседает раз в месяц?

ДЕДУШКИН. Значит, так.

КОЧУБЕЙ. Я в следующий раз обязательно приеду.

ДЕДУШКИН. Следующий совет будет как раз предновогодний. Подводим итоги года. И раздаем маленькие подарки.

КОЧУБЕЙ. Какие?

ДЕДУШКИН. Как вы сказали?

КОЧУБЕЙ. Какие подарки?

ДЕДУШКИН. О, маленькие газонокосилочки фирмы «Сименс». Экспериментальные. На водородных двигателях. Вам точно понравится. Вы же любите энергосбережение.

КОЧУБЕЙ. А водород тоже подарите?

ДЕДУШКИН. Водород?

КОЧУБЕЙ. Да. Аш два. Водород. Чтобы косилочки могли косить. Они же не косят без водорода. А надо, чтобы косили. Ведь если косилочка не может косить, то является ли она, в сущности, лучшим подарком – вот в чем вопрос.

Пауза.

Я совсем не хотел показаться неделикатным, но это действительно так.

Пауза.

ДЕДУШКИН. Когда меня спрашивают, почему именно Игорь Кочубей стал идеологом и водителем либеральных реформ в России, я всегда отвечаю: потому что у него уникальный по глубине проникновения ум. Ведь ни один, ни один из наших профессоров, ни из членов Учёного совета, ни из попечителей…

КОЧУБЕЙ. Разве вы не знаете, профессор, почему Игорь Кочубей стал вождем либеральных реформ? Или – как вы назвали – водителем… Водителем реформ. Шофёром реформ. Это забавно.

ДЕДУШКИН. Как почему?

КОЧУБЕЙ. Вы, может быть, не знаете. Я старался вам не рассказывать. Я очень боялся потерять жену. Потому и согласился пойти в правительство.

ДЕДУШКИН. Что вы говорите? Машеньку?

КОЧУБЕЙ. Да, мою нынешнюю жену. Марию. Домашнее имя – Марфа.

ДЕДУШКИН. Она что – серьезно болела?

КОЧУБЕЙ. Она вообще не болела. Она была звездой факультета. Не помните, профессор?

ДЕДУШКИН. О-о-о…