Она вывернулась из-под него и уселась верхом, надеясь, что желание возродится. Вид распростертого под ней любовника, сдающегося на милость ее прихотей, всегда сводил миз Дивейн с ума. Склоняясь к Алонсо, она внезапно поймала себя на мысли, что вспоминает бурю страсти, вызванную последним ее визави. Карла зло простонала и впилась поцелуем в шею мужчины, пинками отправляя память прочь.

Однако смена диспозиции не помогла: технически все работало — выражаясь фигурально — но вот чувства, душа — если хотите — отчаянно противилась.

— Что не так, синьорина? — перекатываясь поверх и опираясь на локти, спросил Алонсо.

— Все так, — буркнула Карла и притянула его к себе в отчаянной попытке вернуть очарование дороги до бунгало. Опять же тело откликнулось, но чувства — чувств не было. Только пустота, только холод, только… лицо Дамиана перед глазами.

Карла вскрикнула, отгоняя наваждение.

— Хватит! — приказала она и попыталась выбраться из удушающих ее объятий. Принявший ее сопротивление за новую игру Алонсо не отпустил, напротив усилил хватку.

— Хочешь грубости? — пробормотал он, прикусывая мочку уха девушки. — Хочешь, чтобы я покорил тебя?

— Ничего я не хочу. Отпусти, — прорычала Карла, впиваясь ногтями в его предплечья.

— Не глупи. Расслабься — тебе же нравилось…

— Игра окончена. Алонсо, оставь меня, — взвизгнула она, чувствуя, как он рвет с нее топ. Треск ткани отозвался недобрым холодком страха внутри. Грубые касание к груди заставили ее усилить сопротивление, за что она и получила увесистую оплеуху.

— Что, американской сучке не нравятся простые парни? — сдергивая с нее юбку, прошипел Алонсо.

— Пож-пожалуйста, хватит. Не надо, не сейчас, — взмолилась девушка, понимая, что прямым противоборством не добьется ничего.

— Нет уж! Сейчас! — прокричал он, расталкивая коленом ее ноги. — Я хочу тебя — ты будешь моей.

— Гордыня — смертельный грех, Алонсо Майерс, — низкий, нечеловеческий баритон разлился по комнате, мгновенно понижая температуру. — В Аду для таких, как ты, есть отдельные котлы.

Невидимая сила оторвала его от Карлы и, подняв в воздух, ударила о потолок. Карла в ту же секунду оказалась стоящей на ногах у двери. С трудом осознавая происходящее, девушка переводила взгляд с лежащего в неестественной позе тела Алонсо на огромную тень, что виднелась в изголовье кровати.

— Не бойся, Карлита, — вновь раздался тот же голос.

Но уже без угрозы, безо льда и останавливающих сердце раскатов грома. Только забота, только тепло и ласка слышались в каждом звуке ее имени. Она шумно выдохнула, впуская в мозг знание того, кто именно обращается к ней.

Принявший человеческий облик Всадник Смерти подхватил сползающую по стенке, бесчувственную Карлу Дивейн. Если бы демоны умели плакать, то капли влаги, блестевшие в уголках его миндалевидных глаз, можно было бы назвать слезами.

5. И свет во тьме сияет, и тьме его не покорить

Мягкий, белоснежный и хранящий дневной жар песок жалобно поскрипывал под каблуками идущего по берегу мужчины. Свет ущербной луны выхватывал отдельные черты его напряженного лица и боязливо отступал. Бурлившая золотыми вихрями в его глазах тьма грозилась вырваться наружу и поглотить любого, кто осмелится приблизиться.

— Если бы мой Князь не приказал следить за ней… Если бы он приказал не мне… Если бы я, как последний безмозглый слабосильный дух, остался… Этот… сделал бы с ней…

Дамиан присел у выдающейся в море гряды валунов, потому что душившая его ярость заставляла сжимать в кулаки дрожащие пальцы. Он боялся выронить драгоценную ношу. Устроив голову девушки на своем плече, он позволил себе расслабиться и осторожно прижаться губами к ее макушке.

— У тебя ведь талант, Карлита, попадать в истории. Одна "Сладкая Лили" чего стоила.

Он прикрыл на миг глаза, отгоняя неприятные воспоминания о том, чему был невольным свидетелем.

— Самцы липнут к ней, точно она из меда. А ведь и, правда, медовая девочка…

Он провел рукой по волосам Карлы, убирая со лба длинные пряди, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

— Моя Карлита, — кончик указательного пальца скользнул по тонким бровям, вдоль линии носа и очертил пухлые губы девушки.

Она вздохнула, невольно лаская его кожу теплом своего дыхания.

Дамиан отдернул руку, но ее глаза остались закрыты. Она лишь поворочалась — удобнее устраиваясь в его объятиях.

— Солнечная, — вспомнил он, улыбаясь уголками губ.

"Присмотри за ней, но не смей вмешиваться" — зазвучали в его ушах слова Люцифера.

Дамиан сдавлено зарычал сквозь стиснутые зубы, вспоминая встречу с Князем Тьмы.