Читаем Пока Князь спит... полностью

Дамиан, Всадник Смерти, правая рука Люцифера, метался кругами по бару "Сладкая Лили" в чем мать родила. Поправка: матери у него не было и в помине, вернее, он забыл, что она когда-то у него имелась. Временами он менял форму, принимая истинное обличье Всадника Апокалипсиса, сверкая выбеленным веками скелетом и распространяя аромат тлена. После чего становился огромным облаком черного дыма, которое упиралось в потолок, грозясь сорвать крышу. Золотистые молнии зарождались и опадали внутри устрашающего вихря. Через миг по бару опять носился вылепленный искусным творцом мужчина, чьи взъерошенные темные волосы плясали по рельефным плечам. Сжимаемые кулаки и лихорадочно шепчущие что-то пересохшие губы выдавали крайнее волнение вперемешку с гневом.

Однако неприкрытый ничем плотский образ этого демона порядком действовал на нервы теряющим всякое терпение Голоду, Чуме и Войне. Последний уже не раз, и не два ловил на себе похотливые взгляды расположившихся по бокам от него брюнетов.

Исподволь отвечая им гневными взорами, Ариас мысленно умолял Дамиана остановиться и объяснить свое поведение. Однако наталкивался на искрящие молниями ругательства на древнем языке, которым Всадники пользовались в особенных случаях. Например, когда хотели, чтобы никто — включая Князя Тьмы — не смог подслушать их. Они пришли на службу к Люциферу из религии столь древней, что сам греческий демиург не знал всего о своих верноподданных.

Каспиан в очередной раз материализовал предметы мужского гардероба и швырнул под ноги Дамиана. Но их постигла участь предшественников. Остановившись на миг, Смерть сверкнул взглядом и испепелил ни в чем не повинные одежки.

— Это начинает утомлять, — проворчал Пелифор и отошел к бару в поисках спиртного.

— А ведь я так старательно выбирал цвет и размер, — выкрикнул обиженный Всадник Чумы. — Мы уже полдня наблюдаем сию картину, Дамиан. Остановись и объясни.

— Ты что убил ее там? — Ариас решился высказать вслух мучивший его вопрос.

Дамиан замер на полушаге, обернулся. Блондин съежился под его тяжелым, наэлектризованным взглядом, но все же договорил:

— Почему же она так кричала?

Смерть исчез, а через миг оказался прямо перед Войной и вцепился тому в горло.

— Не смей задавать идиотские вопросы!

Длинные, холеные пальцы Чумы сжали плечо Дамиана. Черный бриллиант засветился, выдавая скрытую злобу хозяина.

— Отпусти, — процедил Каспиан. — Если ты свихнулся от траха с этой девкой, то…

Он не договорил, ибо выполнив его приказ, Дамиан убрал руку с горла Ариаса, но только для того, чтобы сжав кулак, отправить одним ударом Всадника Чумы на пол.

Подоспевший вовремя Пелифор не позволил этим троим сцепиться.

— Обычно ты разводишь нас в стороны, Дами! — воскликнул он, оттаскивая его в дальний угол. — Утихомирься!

Как ни странно, но на это раз Смерть утих. Прижав колени к подбородку, он уткнулся в них лицом и позволил волосам укрыть себя непроницаемой завесой.

— Так-то лучше, — помогая Каспиану подняться на ноги, прохрипел Ариас. — И вообще разве мы не имеем права…

Предусмотрительный Всадник Чумы зажал ему рот, пока нежные пухлые губки блондина не выпустили в свободное плаванье очередную глупость. Он безумно устал смотреть на марш-истерику Дамиана, да и ушибленная скула побаливала. Не так он планировал провести вчерашнюю ночь, и, возможно, сегодняшнее утро и большую часть дня.

"Интересно, насколько бы хватило нам этой Карлы? А к чертям ее в котлы!"

При этой мысли он невольно сжал руку сильнее. Ариас протестующе замотал головой и легонько куснул его за пальцы.

— Малыш, мне расценивать это как предложение? — склоняясь к нему, мгновенно севшим от неудовлетворенной страсти тоном поинтересовался Каспиан.

Война дернулся всем корпусом, и был отпущен смеющимся другом подобру-поздорову.

— Давайте выпьем-закусим, пока наш смертельно сердитый братец остынет в своем пыльном уголке, — предложил Пелифор, начиная заполнять один из столиков любимыми лакомствами Всадников.

— За что и люблю тебя, Пел, — довольно прихлопывая в ладоши, протянул Каспиан. — Ты никогда не забываешь о наших бессмертных аппетитах.

Тишина.

Вокруг суетятся люди, но они — просто картонные декорации, издающие скрип различной тональности.

Пустота.

Вокруг яркие краски лета, но твой взгляд скользит, улавливая лишь оттенки серого.

Холодно.

Вокруг течет жизнь, отсчитывая ритм шагами прохожих, но внутри тебя время остановилось.

Страшно. Больно. Одиноко.

— Кто сказал, что узнавать новое — благо? — зло спросила Карла Дивейн.

Она сидела на лавочке одной из аллей Централ-парка и бездумно всматривалась в начинающее темнеть небо. Коллаж разноцветных мыслей толпился в голове, заставляя ее сжимать пальцами виски. Уперев локти в согнутые колени, она начинала жалеть, что вообще задала Лилиан вопрос, ответ на который выбил почву у нее из-под ног. Такой потерянной она не чувствовала себя никогда.

"Скоро здесь станет небезопасно", — напомнил вернувшийся из бессрочного отпуска ум.

— А чего мне бояться? — хмыкнула девушка сквозь стиснутые зубы.