Каждый дюйм пространства был отдан здесь образу Геи или сувениру от нее. Постеры с автографами, стеклянные шкафчики, заполненные ее CD-дисками, серебристый шар, который приходилось постоянно подкачивать, с надписью «ТУР ДУШЕВНЫХ ТАЙН ГЕИ» — Анна купила его два месяца назад, когда певица в последний раз приезжала в Англию. Вставленные в рамочку билеты с каждого концерта Геи во время ее мирового турне, расписания гастролей, бутылочки с ее лечебной минеральной водой и драгоценное собрание плечиков для одежды с ее личной монограммой.

Были здесь и несколько безголовых манекенов, обряженных в платья, которые Гея надевала когда-то на сцене и которые были проданы потом на онлайновых интернет-аукционах. Каждый предмет находился в прозрачном чехле, защищавшем его от внешней среды и, самое главное, сохранявшем запахи тела кумира. Другие предметы одежды, завернутые в бескислотную оберточную бумагу, хранились в снабженных соответствующими этикетками коробках.

Еще одним особо ценным экспонатом считалась удочка, с которой Гея сфотографировалась для постера «ГЕЯ НА ПРИРОДЕ», взятого в рамку и любовно помещенного рядом с удочкой. Удочка напоминала Анне об отце, частенько бравшем ее на рыбалку, когда она была еще совсем маленькая. Потом он бросил и Анну, и ее мать.

Она сидела, потягивая из стакана особый коктейль, смешанный по специальному рецепту, опубликованному самой Геей — мохито, с логановыми ягодами для укрепления здоровья и гуараной для энергии, — и слушая звучащий на всю мощь знаменитейший хит своего идола — «Спасем Планету Вместе!».

Анна подняла стакан, предложив тост одному из любимейших изображений Геи — крупному плану с губами, носом и глазами под заголовком «ГЕЯ: БЛИЗКОЕ И ЛИЧНОЕ».

Дива, ее бирманская кошечка, отошла, выгнув спину, как будто рассердилась. Иногда Анна спрашивала себя, а не ревнует ли Дива к Гее. Она перевела взгляд на разложенные по столу вырезки. Внимание привлекла одна, из раздела «Разное» в журнале «Хит». Это была фотография Геи в черных джинсах и топе, делающей покупки на Родео-Драйв в Беверли-Хиллз. Подпись внизу гласила:

Анна улыбнулась. Черное! Гея выбрала этот цвет специально для нее!

«Я люблю тебя, Гея, — подумала она. — Я так тебя люблю. Ты уже знаешь об этом. И скоро я скажу это же тебе лично, когда мы встретимся в Брайтоне. На следующей неделе. Всего лишь через пять дней.

Пожалуйста, будь в черном.

Лисичка-подружка!»

7

Почти собранный скелет лежал на стальном столе в безжалостно ярком свете прозекторской. Детектив-суперинтендент Рой Грейс смотрел на череп, жутковатый оскал которого выглядел как прощальная парфянская стрела насмешки. Прощай, жестокий мир, меня ты больше не тревожишь! Я мертв! Меня здесь нет!

До сорокового дня рождения Роя Грейса отделяло восемь недель, и в полиции Суссекса он служил уже двадцать первый год. Высокий, под пять футов одиннадцать дюймов, детектив поддерживал форму неустанными физическими упражнениями. Волосы он стриг коротко и смазывал гелем, следуя совету своего наставника, гуру-стилиста, Гленна Брэнсона. Нос, слегка сплюснутый после перелома, заработанного в стычке с патрульным полицейским, придавал ему, по первому впечатлению, сходство с отставным боксером. Его жена, Сэнди, пропавшая без вести почти десять лет назад, сказала однажды, что у него глаза как у Пола Ньюмена. Сравнение, что и говорить, лестное, но Рой Грейс никогда не принимал его совсем уж всерьез. Он считал себя обычным парнем, ничем особенно не примечательным, занимающимся любимым делом. Не первый год работая в отделе тяжких преступлений, он, однако, так и не привык к человеческим черепам — они неизменно нервировали его и даже немного пугали.

Большинство полицейских утверждают, что равнодушны к мертвецам, в любой форме, и что трупы уже не выводят из равновесия, за исключением разве что детских. Грейса же каждое мертвое тело цепляло по-прежнему и выбивало из колеи, потому что было когда-то человеком, которого — пусть даже и недолгое время — любили родные, друзья, близкие.

В самом начале карьеры Рой Грейс дал себе слово, что никогда не станет циником. Между тем некоторым его коллегам цинизм и черный юмор служили чем-то вроде эмоционального панциря, помогавшего сохранять рассудок на этой работе.

Все обнаруженные к данному моменту составные компоненты скелета были аккуратно и в должном порядке разложены на столе криминалистом-археологом Джоан Мейджор. «Как какая-нибудь сборная конструкция, присланная из магазина „Сделай сам“ в некомплекте», — не к месту подумал Рой Грейс.