Читаем Поиск Анны полностью

– Мы не созданы, чтобы создавать ячейки общества. Институт семьи, вот это все… мы другие люди. Одинокие волки.

– Это же тяжело – быть одному.

Резнов покачал головой.

– Так легче, и ты это знаешь.

– Нет, Резнов. Так тяжелее. Просто мы скрываем это от самих себя.

* * *

Дом встретил их черными окнами глазниц, словно мертвый. Они какое-то время сидели молча, вглядываясь в эти окна, но за ними не было видно никакого движения.

– Резнов, ты кем в детстве хотел стать? – неожиданно для себя негромко спросила Анна.

– Бандитом, – не отрывая взгляд от темных окон, ответил тот.

– Шутишь?

– Нет. У нас вся школа хотела стать бандитами. Про то, что все хотят быть космонавтами, придумали в правительстве. Знаешь, как малолетки торчали, когда встречались с пацанами-бандитами? Гордились страшно.

– Что ж, хоть кто-то стал тем, кем хотел с детства.

Резнов невнятно хмыкнул.

– И как ты докатился до такой жизни?

– А ты? – парировал Резнов.

– А что я?

– Ну ладно я, старый уголовник. А ты-то куда?

– Я ради дочери.

– Ради дочери… – повторил Резнов. – В жизни каждого человека есть роковая точка, когда все может пойти не туда. Один поступок может навсегда изменить судьбу.

Анна понимала, что она тянет время. Вломиться в чужую квартиру – это тебе не шутки. К тому же там, в пустой темноте, на книжной полке по соседству с Ремарком и Набоковым лежало нечто, ломающее психику детей и отнимающее жизни. Несмотря на то что в салоне работала печка, Смолину пробирал озноб при мысли о коробке с диском.

Она попыталась отвлечься и сосредоточиться на словах Резнова. «Один поступок может изменить судьбу…» Анна посмотрела на точеный профиль поисковика, еле виднеющийся в темноте. Что он имел в виду? Похоже, когда-то давно он допустил ошибку. Ошибку, стоившую ему жизни – тому, прежнему Резнову. И сейчас перед ней совсем другой человек. Каким бы он был, если бы все случилось иначе?

– Резнов, – тихо позвала Анна. Тот повернулся к ней. – Что это был за поступок? Что ты сделал?

Поисковик мрачно посмотрел на нее.

– До утра сидеть будем? – недовольно буркнул тот. – Пошли.

Он распахнул дверь, впустив в салон холодный воздух, и Смолина поежилась, словно вспомнив, зачем они здесь. Анна взглянула на часы – три тридцать ночи. Она нехотя выбралась из прогретого «Ленд-Крузера» в стылую ночь.

Пока шли к подъезду, Смолина поймала себя на мысли, что никогда раньше не радовалась тому, что на улице нет фонарей. Сейчас эта заброшенность была им только на руку.

Подъездная дверь издала жалобный скрип, когда они вошли на темную лестницу и поднялись на второй этаж. Резнов включил карманный фонарик и вопросительно посмотрел на Смолину.

Она кивнула на дверь слева. Резнов аккуратно, но решительно отстранил ее рукой и прошел вперед, на ходу доставая что-то из кармана. Негромко звякнул металл, и бывший бандит вставил в замочную скважину что-то продолговатое.

В подъезде было тихо, только еле слышно доносились звуки, издаваемые отмычкой. Наверняка здесь были еще жители, но в такое время все спали – по крайней мере, на это надеялась Анна. Как ни странно, батареи шпарили так, что было жарко, но Смолина и здесь чувствовала озноб. В какой-то момент она поняла, что ее мелко потряхивает, и порадовалась, что рядом есть опытный взломщик – руки тряслись так, что сама бы она ни за что сейчас не смогла открыть эту дверь даже ключом.

Отмычка очередной раз провернулась, и замок щелкнул. Анна замерла. Вот он, вход в кроличью нору, момент, который может изменить ее жизнь. Вопрос, только в какую сторону? Резнов придвинулся ближе, и она ощутила его горячее дыхание около своего уха.

– Готова? – донесся его чуть слышный шепот. Резнов чуть отстранился и заглянул ей в глаза и даже куда-то глубже, туда, куда Анна сама боялась заглядывать, а затем снова шепнул: – Обратного пути не будет.

Смолина судорожно сглотнула и кивнула. Резнов мягко толкнул дверь, и она отворилась со скрипом, метнувшимся по пустому подъезду. Поисковик быстро вошел внутрь квартиры, и его мгновенно поглотила тьма. Анна замешкалась на пороге, но тут из темноты появилась сильная рука, схватила за грудки и втянула внутрь. Дверь за Смолиной тихо прикрылась.

– Че замерла, раззява? – горячо прошептал ей в ухо Резнов и сунул в руку фонарь. – Давай быстро бери что хотела, и уходим.

Анна заметалась по квартире, словно опаздывала на самолет и забыла, куда положила билет. Только вот это была не ее квартира.

– Перед окнами не светись! – шепнул ей вслед Резнов. – И фонарем не маши! Приглуши свет рукой.

Смолина замерла, боясь сделать лишнее движение. Снова появилось это дурацкое ощущение, словно она вор, но не тот, что вламывается в квартиры в надежде найти деньги или драгоценности. Нет, она вторглась гораздо глубже – в личную жизнь незнакомых людей, в чертоги памяти с тем, чтобы похитить самое ценное, что есть у человека, – воспоминания.

«Так, Смолина, соберись! – мысленно сказала она сама себе. – Просто сделай это. Ради Машеньки. Ради Ленки».