Читаем Поиск Анны полностью

Анне хотелось крикнуть, что она никакая не Мария, что ее зовут Анна, ей стало внезапно стыдно, что она обманывала всех этих людей, но горло было сжато спазмами рыданий.

– Твой цветок увял, сестра, – сказал Сиджа. – Потому что в тебе много ненависти. Он воскреснет вновь. Нужно лишь только поливать его.

– Чем? – задыхаясь от слез, спросила Анна. Сиджа посмотрел ей в глаза, и она увидела в них отражение бездонного неба.

– Любовью.

– Ань, ты потерялась!

– Мы все потерялись, Света. Оглянись вокруг. Ты знаешь счастливых людей? Этот мир катится к самоуничтожению.

Скалы отливали зеленью, и этот цвет странно было видеть серой осенью. Вечнозеленая хвоя делилась своим цветом с гранитными глыбами, словно вновь даря им жизнь. Здесь, на острове, посреди бескрайней Ладоги, не было шума машин, не было безликой толпы, выхлопных газов и завернутых в полиэтилен мертвых детей. Здесь был только шепот ветра и покой. Единственным неестественным шумом сейчас был голос Светы из телефонной трубки.

– Послушай, тебе промыли мозги! Я говорила, что это опасная затея!

– Свет, я за несколько занятий раскопала больше, чем мы с тобой в психологических сеансах за год!

– Аня, очнись! В травмирующие воспоминания нельзя так нырять! Это опасно для психики! Потому психологическая работа ведется вдолгую! Травма – как луковица, обнажается слой за слоем. Нельзя срывать все покровы сразу!

– Я устала жить с этими покровами, как ты не понимаешь?

– Ань, тебе нужно остановиться. Еще один день – и я тебя уже оттуда не вытащу.

– А меня и не надо ниоткуда вытаскивать, Свет. Я там, где мне нужно быть.

– А как же Лена?

– Если она здесь – значит, она в правильном месте.

Анна повесила трубку.

– Мир погряз в ненависти. Нет смысла открывать людям глаза, если они не хотят видеть, – сказал Светорожденный.

Он был таким же, каким Анна впервые увидела его по телевизору. Белые просторные одежды, черная борода, обрамляющая чуть вытянутое лицо, спокойные движения рук с тонкими длинными пальцами. Его незрячие глаза были направлены в пустоту, но казалось, он видит каким-то другим, неподвластным обычным смертным взглядом.

Учеников собрали в огромном куполообразном здании – сейчас в нем находилось несколько сотен человек.

Светорожденный вещал с небольшой сцены. Анна слушала и впервые за долгое время чувствовала, что нашла свой дом. Она ощущала невыразимое единство со всеми в этом огромном зале.

– Вы сделали важный выбор в своей жизни, выбрав путь к свету. Вам пришлось многим пожертвовать, от многого отказаться – но вам это зачтется. Каждого из вас, – Светорожденный обвел рукой зал, – ждет высшая награда.

Тысяча пар глаз неотрывно следила за ним, уши внимали каждому слову. Ученики затаили дыхание, понимая, что гуру сейчас скажет что-то важное.

– Эта награда… – Светорожденный выдержал паузу, – спасение.

Тысяча голов склонилась в молитвенном поклоне.

– Древние тексты не лгут, – негромко, но так, чтобы все слышали, сказал гуру. – Я расшифровал тексты Нострадамуса. Мир ждет катастрофа! Мы спасем тех избранных, кто готов.

Звонок телефона прорезал тишину.

– Алло?

– Мейликки? – раздался вкрадчивый голос. Из трубки пахнуло ледяной стужей.

– Вы ошиблись номером.

Света повесила трубку. Из кухни высунулась взлохмаченная голова Виталика.

– Кто это был?

Света взглянула на него и быстро отвела взгляд.

– Не важно.

Виталик опустил плечи.

– Я думал, может, это Аня…

Света покачала головой.

– Аню мы потеряли, – тихо сказала она.

– Анна!

Смолина обернулась и только тогда поняла, что допустила смертельную ошибку. Перед ней стоял Сиджа. Над островом неслись низкие тучи, которые нагнало северным ветром, мелкий дождь поливал серый гранит. В мокром камне можно было разглядеть отражение, словно это были надгробные памятники.

– Неужели ты думаешь, что мы не знали, кто ты?

Анна смотрела в глаза Сиджи, которые не излучали ничего, кроме любви и заботы. Так смотрят на любимого, но непослушного ребенка, который разбил вазу с цветами.

– Тебе больше не нужен этот спектакль, Анна, – доверительно сказал Сиджа. – Тебе нечего скрывать от того, кто знает тебя больше, чем ты сама.