Читаем Поймать Ритм (СИ) полностью

Соня с ногами забралась на стоящую недалеко от прудика скамейку и бездумно смотрела на блестящую в темноте воду. Плакать не хотелось, точнее, Соня была бы не прочь, но глаза, как назло, оставались сухими, словно издеваясь над Сониной подавленностью, насмехаясь над ней. Соне было больно. Опять. Боль опять уносила Соню из ее размеренного, привычного острова, все глубже и глубже, отнимая волю, заставляя душу биться в маленькой агонии. Особенность боли в том, что какой бы сильной она не была, как бы не резала, не ранила, как бы не терзала там, внутри, всегда найдется то, что сможет ее полностью загасить, и всегда найдется то, что усилит ее до, казалось бы, невозможного предела. Ты живешь, думаешь, что свыкся со своей болью, привык к ней, что не может быть больнее, а потом тебя накрывает, накрывает полностью, с головой, заставляя прочувствовать всю остроту боли, возвращая тебя туда, откуда она началась. Издеваясь, заставляя каждый раз обжигаться, надеясь, что это уже предел. Но этот предел отодвигается все дальше и дальше, каждым ударом, с каждым новым приливом боли, разрушая субъективную реальность, заставляя тебя тонуть, барахтаться в этом нескончаемом водовороте, отбирая силы, отбирая желание бороться. И ты барахтаешься, борешься, а потом устаешь и впускаешь ее в себя, позволяя заполнять тебя, проникать в тебя, располагаться в тебе, как дома. Боль понимает это и, подобно человеку, расставляет в тебе, в доме, который ты зовешь собой, свои вещи, крема, делает там перестановку, иссушает тебя. А ты... А ты привык, ты не борешься, смиренно терпишь все проделки, все нововведения, все капризы боли, думая, что это все, что на этом закончится все резкое, что вот она, стабильность, пусть болезненная, но стабильность. А потом... А потом тебя накрывает снова. Накрывает сильнее, острее, безжалостнее, так, как уже ты не представлял себе, ведь думал, что сильнее уже нельзя. И то время, пока ты борешься - самое болезненное время. Время адаптации, время, пока боль делает себе новые ключи от тебя. Боль, посланная тебе тем, кто мог бы быть самым дорогим и действенным лекарством от нее. Тем, кто излечил бы душу. Тем, кто, по сути, был твоим миром, твоим счастьем. Счастье, по сути, лучшее из лекарств. Парадокс в том, что люди-счастье, могут сделать тебя самым счастливым или самым несчастным. И только они решают что делать: ломать тебя, или оживлять. И, похоже, Сонин человек-счастье сейчас безжалостно и безапелляционно ломает ее, насылая на нее новую волну боли, новый вихрь, заставляющий забывать, как дышать, заставляющий морщиться и сжимать зубы. Но откуда Соне было знать, что точно таким же человеком-счастьем, не по назначению крушительным, она сейчас была для Макара. Они ломали друг друга, не подозревая об этом, и в этом была самая большая и жестокая жизненная ирония. Ты ломаешь того, кто ломает тебя, хотя оба вы созданы, чтобы дарить друг другу счастье. Но Соня не знала об этом, Соня просто сидела, смотрела, как неуловимые водные светлячки скачут, по освещаемой светом фонаря, глади воды и барахталась в собственной боли, кусая губы и впиваясь ногтями в ладошки. И Макар не знал, он просто вливал в себя алкоголь нереальными количествами и старался делать вид, что слушает нотации друзей, не рискнувших оставить его одного.

- Соня, вот ты где! - завопила Даша.

- Мы тебя везде искали, даже не думала, что тут такой большой сад, можно и потеряться, - подключилась Лера.

- Ты как? - учтиво поинтересовалась Даша?

- Я отработала спор, - просто отозвалась Соня.

- Прости, Сонь, это моя вина, - еле слышно проговорила Лера.

- Нет, спор есть спор.

- Ты выиграла спор, он не повелся на тебя. В этом же суть была, на самом деле, просто ты хитрее сделала. А мы... мы хорошо поговорили, - улыбнулась Лерка, - он мне рассказал, все стало на свои места. Мы, Соня, мы вместе с Яном теперь.

- Сонь, мы как лучше хотели. Он сегодня так на тебя смотрел, что мы подумали, что это будет хорошим толчком к вашему сближению, мы не знали, что так получится. Я не понимаю, что на него нашло, - виновато продолжила Даша.

- Обалдеть, - только и смогла вымолвить Соня.

***

- Ты решил окончательно ужраться? - поинтересовался Ян у изрядно пьяного Макара.

- Именно. Хочешь со мной?

- Нет, и тебе не советую, - парни сидели на кухне. После такого зрелища Ромка с Яном решили ненадолго оторваться от веселья и поговорить с другом, а заодно и выведать причину столь резкого и импульсивного поведения Макара.

- Зря, - отозвался Скай, делая новый глоток.

- Кому-то будет очень грустно завтра, - ухмыльнувшись, проговорил Рома, - Ты, какого сестру мою послал? Иначе никак? Нельзя было нормально? Я теперь, как любящий брат должен тебя наказать.

- Накажи.

- Бог накажет, - усмехнулся Ромка, - а завтра алкоголь, который ты с такой любовью поглощаешь.

- Ты чего ее оттолкнул-то? Я думал, она тебе нравится, - вклинился Ян.

- С чего ты взял, что она мне нравится?

- По-моему, это видят все, ну, кроме самой Белкиной, разумеется, в этом плане она как рыбка: видит, но не осмысливает.