Читаем Поймать Еврея полностью

В отличие от большинства других поселений и форпостов, вокруг огромных владений Моисея нет ни ограды, ни охранников. Некоторые из его соседей на горах и холмах вокруг — евреи, другие — арабы. Арабы и он — злейшие враги, и если история о чем-то свидетельствует, арабы вскоре должны прийти, чтобы украсть его овец, разможжить выстрелами его заросшее лицо, похоронить его маленьких детей и унаследовать в качестве трофеев его прекрасную мормонку. Вы можете смело допустить, что в этих горах летающие пули — такая же частью природы, как летающие ангелы и верблюды.

— Вы не боитесь здесь жить?

— Бог меня защитит.

— Это опасное место.

— Да, здесь опасно жить, а где нет?

Его ответ напоминает мне похожий ответ. "А перейти улицу, любую улицу, разве не страшно?" — сказала мне проститутка в Тель-Авиве. Да, шлюхи и патриархи мыслят схожим образом.

— Почему вы здесь?

— Почему? Это мое!

— С каких пор?

— Бог дал эту землю евреям. Каждый сантиметр этой земли свят, и это — воля Бога, которой евреи живут здесь, и пока евреи соблюдают Божью волю, они будут защищены.

Нет минуты ни днём, ни ночью, когда бы добровольцы, желающие защитить эту святую семью, не охраняли это место. Безусловно, именно Бог поставляет добровольцев, вкладывая в их сердца жажду прийти сюда и не спать всю ночь, наблюдая стадо и спящую чету.

Пейзаж, сверкающие звезды над бесплодными горами и сотни животных в высшей степени впечатляют. Воздух чист, и ветер играет, подобно лучшим инструментам. Если бы Вагнер или Моцарт пришли сюда слушать музыку, столь величественно исполняемую ветром, они бы закрыли свои лица, посрамленные своей абсолютной неспособностью написать музыку, даже отдаленно равную чистому звуку этого ветра и тихому шепоту коз. Неудивительно, что здесь нет телевизора ни в палатке ни в деревянном строении, ибо образы реального мира в сотни раз более захватывающи.

Ванная комната довольно далека, и путь к ней неровный, но ведь этот форпост — не Беверли-Хиллз. Мебель сделана, в основном, из дерева, хотя на кухне есть современный холодильник. Кухня является также гостиной, кабинетом, офисом и молитвенной комнатой. Остальная часть дома — голый песок и небо над ним. Это бедуинское обиталище, только без роскошного интерьера.

* * *

Они приходят время от времени, продемонстрировать присутствие, а потом уходят, говорят мне. Я гляжу на них сейчас. Мормонка Сара приветствует их черным кофе и печеньем, и еврейские солдаты пьют, сидя с ней. К тому же, это время, когда солдаты могут поиграть со своими телефонами, что каждый из них и делает.

Когда уходят солдаты и уходит святое семейство, я остаюсь один на милость судьбы.

И думаю: "Эти евреи здесь не потому, что Освенцим заставил их оказаться здесь. Нет. Они здесь, потому что в их душах выражается эта земля. Они и горы едины. Христиане верят в Троицу, и эти люди тоже, только их Троица иная: Бог, Земля, Евреи. Эта земля для них — грудь Господа, из которой они сосут свое молоко. На иврите это выражается так: Торат Исраэль, Ам Исраэль, Эрец Исраэль. Библия Израиля, народ Израиля и земля Израиля — одно.

Когда наступает утро, я вижу, как маленький ребенок доит коз. Мальчик с длинными пейсами и в большой кипе — жесткий фермер. Он терпелив, пока доит очередную козу, но прежде чем доить следующую, начинает прыгать вверх и вниз, как в спортивном шоу.

Я вспоминаю своих маленьких кошек. Им бы очень понравилось здесь. Они бы по достоинству оценили свежее козье молоко. Супер кошерное.

На пути из владений Моисея приходят новости: несколько арабов проникли в поселение и напали на семейную пару. Они зарубили мужа топорами, его жена выжила. Это четвертое убийство еврея арабами за последние три недели. Бецелем, рабби за права человека, Йеш-Дин и различные европейские НПО не выступили с заявлениями, осуждающими эти человеческие жертвы.

* * *

Я путешествую по библейским Иудее и Самарии, среди гор и холмов Бога, пока не добираюсь до Ицхара, поселения, жители которого сражаются и с арабами, и с израильской армией. "Еврейский солдат помогает евреям", — говорят плакаты, наклеенные на столбах внутри поселения.

Что бы это ни означало, очевидно, что здесь евреи и армия не лучшие друзья. Чтобы понять, что представляет собой Ицхар, я захожу в его ешиву, местную религиозную академию. Удивительно, но присутствует только один учащийся. Я пытаюсь с ним заговорить, но он ведет себя, как глухонемой. Я заглядываю в книги на полках. Это не такая ешива, какую когда-то посещал я. Это совершенно иное явление. На полках здесь вы обнаружите книги, написанные современными радикальными рабби, которые тратят свое время на обсуждение сложных, умных вопросов, таких как допустимость убийства детей твоих врагов (арабов) во время войны.

Этот Ицхар, возможно, самое экстремистское поселение в мире, жители которого — самые горячие головы правого политического направления. Я встречаюсь с одним из них, Бенджамином, человеком с длинной бородой, длинными пейсами и большой кипой.

Он говорит мне: