Читаем Пойманные сном полностью

- Нет. Я знала, что нужно связать две ниточки, и знала, кто должен это сделать. Ты, Алексей Григорьич, про солдата с девочкой и про мамонтиху не позабудешь?

- А ты куда, Вертушинка? - удивился Лёхин.

- Как куда? Главные ниточки связала - теперь пора бежать другие связывать. С мелкими-то вы сами справитесь. Так что - прощевай, Алексей Григорьич! Не забудь, что обещал сделать-то!

И сгинула. Прямо на месте. Легкомысленно оставив человека с кучей вопросов.

Но не в одиночестве. Спустя пару минут, не успел Лёхин вдуматься, а что дальше, в дом ворвались Павел и Леонид. Точнее, ворвались два белых волка, а уж за ними - ребята. Вбежали, быстро огляделись.

- Лёхин - живой?

- Ага.

- А чего дверь повыбита?

- Император заходил.

Ребята переглянулись и заржали.

- Гы-ы, истинно императорский вход!!

- Ладно, чего сидишь? Мы тут уже не нужны. Народ в себя приходит, а у нас дела в верхнем городе.

- Ну вот, - укоризненно сказал Лёхин. - И вы туда же. Почему - верхний?

- Потому что на поверхности! - наставительно ответствовал Павел. - Всё, сейчас Никита с Олегом подойдут - Ромку предупредим, профессору напомним не увлекаться. И - домой. Ксандр уже командовать начал, поэтому пора.

- Не понял. Почему - поэтому?

- Павел Ксандру под горячую руку попался, - объяснил Леонид. - А когда Павел вежливо начал отнёкиваться от работы, тот ему чуть подзатыльник…

- Что ж ты ржёшь, мой конь ретивый, - со вздохом пробормотал Павел. - А, вон и ребята идут. - Он подошёл к скособоченной двери и крикнул: - Роман, поторопи профессора!

Задумчиво глядя на собирающихся в "верхний" город, Лёхин про себя начал прикидки, с чего приступить к выполнению насущных задач в своём мире и кого можно припрячь в помощники.

Утро настолько раннее, что лишь по трудно различимым приметам можно догадаться, что ночь сдаёт свои позиции. Помня, что именно под утро людям снятся самые яркие сны, вернулись бродяги Шишики, собиравшие всю ночь новости по дому, умилённо поглядели на крепко спящего Лёхина и витающие над ним сны и устроились: один под ухом хозяина, другой на голове.

Лёхину снились впечатления от недавних событий.

Вот он рассказывает друзьям о деревне Ивановке, куда надо бы съездить, поскольку там ничего не знают о судьбе умершего в военном госпитале солдата. Павел снисходительно спрашивает у него, а заготовлена ли легенда, откуда Лёхин узнал про солдата, или он собирается честно рассказать о привидении, неприкаянно блуждающем по городском кладбищу? "Где ты найдёшь лучшего мастера вешать лапшу на уши, чем я?" - с превосходством в голосе спрашивает Павел, и Лёхин соглашается. Да, лучшего мастера сочинять байки он пока нигде не встречал. А Олег спрашивает, неужели они хотят трястись всю дорогу туда и обратно на рейсовом автобусе, когда у него машина на ходу? И снова Лёхин соглашается, что Олег прав и лучше будет, если они съездят в ту деревню на его машине. А Леонид задумчиво добавляет: как-то страшновато ему отпускать их, троих, куда-то в неизвестную сторону, мало ли куда без него вляпаются, вдруг понадобится его помощь. А Роман завидует, но ничего сделать не может - уроки! И Никита завидует, но ему отчитываться перед хозяином о незапланированном путешествии, и ещё неизвестно, поверит ли Комов в приключения в Каменном городе.

Поехали с утра. Дорога заняла часа полтора, но застряли в той Ивановке почти до вечера. В сельсовете нашли документы, а по ним разыскали дочь солдата, давно овдовевшую. Добравшись до избы, обнаружили семидесятилетнюю старушку, перед которой Павел излился соловьём, но информацию донёс реалистично. Старушка всплеснула руками и пригласила их за стол. От наваристых мясных щей да свежеиспечённого хлеба нежданные гости не расслабились. Первым зорко огляделся Леонид и попросил молоток и гвозди. В общем, до вечера общими усилиями много чего сделали: подняли и укрепили забор вокруг сада, особенно со двора, откуда корова постоянно пыталась пролезть через склонённые пласты развалившегося забора и могла застрять в них; поставили на всех дверях конюшни и сараев засовы; подняли на новые петли ворота в огород; сменили прогнившую ступень на лестнице крыльца; в доме укрепили гулкую металлическую раковину под умывальником (раковину соседский мужик-пьянчужка ничтоже сумняшеся просто прибил гвоздями к стене, отчего та висела на соплях да скособочась); залезли на чердак (на подлавку - выразилась старушка) и замазали щели в полу, вокруг печной трубы, цементом, за пакетом которого Олег сгонял в местные "Товары повседневного спроса". Но домой ехали довольные, и вся машина пропахла яблочным, остро-пряным духом "антоновки" - подарком старушки, которая от уговоров оставить себе побольше (загрузили весь багажник!) отмахнулась: остатки-то не знает куда девать, видимо, ближе к декабрю мочить в кадках яблочки придётся, иначе пропадёт урожай.

А Лёхин ещё доволен был, потому как, прощаясь со старушкой, углядел на пороге, рядом с нею, плачущего радостными слезами домового и отдельно поклонился и ему. Домовой сквозь слёзы расцвёл - и Лёхин расцвёл: угодили!