Читаем Пойма полностью

— Может, Сесиль и сам всё сочинил. Но, положим, это правда. Вот ты подумай. Такому вот парню сходят с рук его проделки на фронте, а потом возвращается он домой…

— Но ведь он-то это делал с мужчинами.

— Так, может, только до них он и мог добраться. Может, он с тем же успехом, а то и с большей охотой, творил бы подобное с женщинами. Я-то по этим штукам ни разу не спец. Насколько знаю, нету и не было таких спецов, какие бы в них разбирались. Впрочем, кое-что мне приходит на ум. По тому, как именно проволока тело исколола, можно понять: когда он эту женщину связывал, та уже мёртвая была. Будь она живая, раны бы закровоточили, а по ним не скажешь, чтоб оттуда вытекло много крови. Может, конечно, это вода в реке поднялась и все потёки посмывала, только, сдаётся мне, она уже какое-то время была мертва, а он потом вернулся к ней пошалить. Всё равно как аллигатор заталкивает добычу в нору на речном берегу и возвращается, когда та малость долежится.

— Да никто бы не стал такое творить!

— Вот когда Джек Ньюман пристрелил своего шурина по пьяни на глазах у пятнадцати свидетелей, это было легко представить. А такое… Не знаю. Никогда ничего похожего раньше не видел. Есть у меня кой-какие мысли, но не больше того. Надеюсь, хоть этот доктор Тинн здесь чем-нибудь поможет.

После этого голоса стихли, а чуть позже мама сказала:

— …что-то я не в том настроении после этой твоей сказочки на ночь. Ты уж прости, милый.

— Да ничего, — шепнул папа. Потом стало совсем тихо. Я свернулся под одеялом; меня одолевало незнакомое чувство, которое не знал я толком, как и назвать. Страх. Возбуждение. Ощущение тайны. Я ведь даже не подозревал, что бывает на свете нечто такое, о чём говорили родители.

Тогда же я решил, что встану как можно раньше да попробую уломать папу взять меня с собой в Перл-Крик. Он ведь передо мной в долгу. Как-никак тело-то я нашёл.

Я лежал и погружался в сон, потом пошёл дождь — сначала тихонько, а там и припустил как следует. Его шум наконец меня усыпил.

* * *

— Нет. Тебе со мной нельзя.

— Ну пап…

— Никаких «ну», «но», «если» или «может быть». Со мной нельзя.

Только-только забрезжил рассвет, а я в эту ночь толком и глаз не сомкнул — боялся, что не проснусь вовремя и не успею попросить поехать вместе с папой. Но усталости не было ни в одном глазу. Я кипел бодростью и воодушевлением. Ни в коем случае нельзя было выдавать, что я слышал их разговор через стену. Я невинно поинтересовался у папы, какие у него планы на день, он ответил — поедет в Перл-Крик, я спросил — зачем ему в Перл-Крик, а он сказал — надо, мол, выяснить кой-чего у тамошнего доктора насчёт трупа женщины, который я нашёл. Тут-то я и спросил, можно ли мне тоже поехать.

— Буду там тише воды ниже травы, — пообещал я.

— Допустим, что и будешь, сынок. Но всё-таки, по-моему, не стоит тебе со мной ехать. Это взрослые дела.

Мы сидели за столом. Папа ел яичницу из двух яиц, которую пожарила мама. Обмакивал в желтки большую лепёшку. Мне мама приготовила то же самое и налила полный стакан простокваши. Бутылку с колпачком, в которой хранилась простокваша, мама опускала в колодец, чтобы держать её на холоде, и вытягивала по нашей просьбе.

Я спешно доел завтрак и допил простоквашу, опасаясь, как бы не проснулась Том — в те годы все мы были ранними пташками. Как только Том встанет и пронюхает, что я пытаюсь уломать папу на поездку, весь план накроется медным тазом, потому что Том тоже захочет поехать, а если папа не желает брать с собой меня, ей-то он уж точно откажет. Когда мы оба хотели одного и того же, папе было проще сказать «нет» нам обоим, чем кому-то одному разрешить, а другому отказать.

Он, конечно, уже сказал мне «нет», но я-то к тому времени усвоил, что «нет» не всегда означает «нет», по крайней мере, в первый раз. Когда папа отказал мне в третий, тут-то я понял: лучше пока заткнуться.

Наливая папе кофе, мама сказала:

— Послушай, Джейкоб, но ведь тело-то он уже видел. Отчего бы тебе не взять Гарри с собой? Не обязательно же ему снова смотреть на тело.

Не совсем то, на что я надеялся, но если удастся-таки уговорить папу, это будет хоть что-то. Кто знает, что из этого получится.

Папа вздохнул. Поглядел на маму — она улыбнулась. Тогда папа сказал:

— Ну не знаю. Ему по дому надо трудиться.

— А сегодня утром работы не так уж много. Могу и я за него всё сделать. Я да Том.

— Вот уж Том-то обрадуется, — хмыкнул папа.

— Ты ему просто разреши с тобой съездить, да и всё тут. Узнает, чем ты занимаешься, ну так и что в том такого?

Мама встала у папы за спиной и приобняла его за плечо. Посмотрела на меня и ободряюще подмигнула.