- Уж будто бы. Мой отец уходит от дел. Не может царь Боспора вступать в войну холостым. Кто-то его должен ждать с поля боя, а может и помогать в делах войны. А твои девы крепко держат меч в руке. Да и умны...

- Но тебе, царевич, нужна не всякая амазонка. Тебе бы надо молодую и знатную. У нас таких нет.

- Почему же молодую. Мне самому четвертый десяток идет.

- Твоею могла бы быть Лебея. Она дочь полемархи. Но...

- Знаю. Она невеста коноя. А сколько тебе лет, прелестная царица?

- О, много! Я уже старуха. А почему ты спросил об этом?

- Царица Фермоскиры могла бы неплохо устроиться на бос-порском троне.

- А в сердце царя?

- Цари редко спрашивают в таких случаях у своего сердца.

- Хватит об этом, милый Левкон. Завтра я тебе покажу всех знатных дочерей Фермоскиры. Породниться с боспорским троном согласится любая. Как говорят - утро вечера мудренее. Ты, я полагаю, голоден. Пойдем в бастарду, раздели со мною ужин. Я хоть и бедная царица, но найду и вина, и хлеба. Проходи в эту дверь и жди. Я переоденусь. Не к лицу ца-риде Фермоскиры принимать даря Боспора в этом стареньком хитоне.

Утром Левкон проснулся довольным. Смотрины невест отменялись, царевич начал собираться в обратный путь. С ним до Горгипии пожелала ехать и Годейра. Она попросила взять ее в этот речной вояж не ради дела в Горгипии, а ради закрепления победы над сердцем будущего Боспорского царя. О чем они договорились за ночь, неизвестно, но, как мы полагаем, Левкон отставку царицы Перисаду обеспечил. И еще можно предположить, что Годейра не очень поверила Левкону, но проехать с ним по речному пути было ей полезно. Мало ли как могло пригодиться в будущей войне знакомство с древней водной дорогой.

Потом Годейра будет вспоминать об этой поездке, как о самом счастливом времени своей жизни. Бурливая, многоводная Кубаха несла фелюгу Левкона быстро и легко. Не нужны были парус и весла. Берега были несравненны по красоте. Левкон неистощим на ласки, и это уже само по себе делало путешествие незабываемым. Шторм на море уже улегся, Левкон высадил царицу в Горгипии, и, не сходя на берег, направился прямо на Пантикапей. Годейра нашла Бакида, он съездил в горы и привез Аргоса с женой и внучкой. В горах у Мелеты и Фериды было много времени, и они посвятили кибернета в планы будущей войны с Боспором. Годейра еще раз напомнила Аргосу о крайней необходимости пояса Ипполиты для амазонок и очень просила поспешить с возвращением.

- Если у меня на бедрах будет волшебный пояс богини, дорогой Аргос, то мои девы будут драться, как львицы, и, как знать, может, ты будешь скоро царем Боспора, Синдики и всех танаисских степей. Я тут сделаю все для того, чтобы послать Перисада с триерами на Фермодонт. Ты, Мелета, уговори Лоту и дочерей Фермоскиры посадить воительниц на корабль, и привезете их сюда, в Горгипию.

- Но Перисад - ярый сторонник Боспора, премудрая царица,- заметила Ферида.- Он может нам помешать...

- Беда невелика,- уверенно сказал Аргос,- Мы на обратном пути легко оторвем ему голову.

В этот же день Аргос поднял паруса на «Арго» и отчалил с Митродором, Бакидом, Мелетой и Феридой в море, а царица с Лебеей и Гипареттой выехала на Фанагорию, во дворец Тиры. Оттуда Лебея и Гипаретта должны были поехать к кону Агату с приказом поднимать меотов, синдов и рыбаков.

Провожая Мелету в далекое плавание, Тира позвала ее к себе и сказала:

- Возвращайся скорее, моя милая. Ты будешь моей первой помощницей в войне против Боспора. Я полюбила тебя всей душой за ум, сердце и неземную красоту.

- Спасибо за любовь, царица. Только скажи мне, кого ты посылала за мной вчера после полудня?

- Это был мой сын Агаэт. Что - понравился?

- Не в том дело. Он похож на человека, которого я любила.

- Жаль...

- Чего жаль?

- Ты, ведь, храмовая. А я бы женила сына на тебе.

- Коль я буду воевать в твоей свите - какая я храмовая.

Глава 8. МЫШЕЛОВКА

Сушь великая упала на Фермоскиру.

Над горной долиной медленно проплывали знойные дни и душные ночи. Трижды над отрогами Кавказского хребта вставала новая луна, но ни разу за это время на землю не упало ни капли дождя. Пересохли родники, в изобилии раскиданные по фермоскирской долине, и город остался без воды. Ее привозили в мехах с берегов реки Фермодонта и расходовали как драгоценность. Люди страдали от постоянной жажды.

Но более людей мучились животные. Хозяйки Фермоскиры владели огромными табунами лошадей, большими стадами коз и овец - в них заключалось все их богатство и сила. Метались в поисках травы загонщицы табунов. Солнце высушило долины, выжгло сочные травы. Лошадей нещадно били слепни, овцы и козы сотнями издыхали на берегу. Если трава близ реки и была, то ее давно вытоптали стада, а уходить далеко от воды животные не хотели, да и не могли. Они падали от истощения и болезней.

На Фермоскиру медленно, но неотвратимо, надвигалась беда. Так всегда было и будет - чем больше беда, тем скорее теряют разум люди.