Читаем Погружение полностью

Поразительно! Горбачев фактически сдал свою страну как раз в тот момент, когда чаши весов в советско-американском противоборстве качались. Положение США было шатким. Америка оказалась перед лицом самых серьезных за весь послевоенный период испытаний. Можно даже сказать, что американская экономика зависла тогда на самом краю пропасти. К моменту встречи в Рейкьявике янки уже стали крупнейшим в мире должником. За время правления Рейгана американский государственный долг возрос почти вдвое, до четверти триллиона долларов. Нельзя же было безнаказанно гнать столько сверхдорогих систем вооружений! По сути дела, счет для США шел буквально на месяцы. Вы помните, как осенью 1987 года крупнейшие банки Соединенных Штатов впервые со времен Великой депрессии объявили о квартальных убытках. 19 октября 1987 года разразился биржевой крах на Уолл-Стрите, дав старт новому экономическому кризису. Индекс Доу-Джонса в тот день упал на 23 процента! Больше, чем в начале Великой Депрессии. «Уолл-Стрит Джорнэл» тогда писал, что фондовый рынок Америки строит на грани полного краха.

У американской экономики больше не было возможностей поддерживать экономический рост и бешеную гонку вооружений. Внутренние ресурсы США оказались исчерпанными. Долларовая система напоминала перегретый паровой котел, готовый взорваться. Вы, русские, в тот момент были даже не в шаге, а в дюйме от победы! Еще немного усилий, всего лишь несколько эффектных ходов в гонке вооружений или несколько красивых блефов – и США выдыхались, просили пощады, увязали в немыслимых внутренних проблемах.

Но … вы так и не сделали последнего рывка. Спасти американцев в 1985-1987 годах могло только чудо – глобальное изменение обстановки. И чудо произошло. Горбачев сам пошел на попятную, а потом вы собственными руками уничтожили свою страну.

Иногда мне кажется, будто история вашей страны похожа на громадную компьютерную игру-стратегию. И кто-то неведомый, держа руки на клавиатуре, последние полвека выбирает самые худшие для русских варианты, самые глупые и проигрышные ходы.

Вот что я вам хочу сказать, господин президент… Киссинджер не был советским шпионом. Никогда. Так же, как не были американскими шпионами руководители международного отдела ЦК КПСС, высокопоставленные офицеры разведки МИДа, партийные бонзы, которые в ущерб интересам Советского Союза способствовали падению и физической смерти де Голля, Альдо Моро, Вилли Брандта. Даже Яковлев, скорее всего, не служил американским агентом влияния. И уж точно им не был Михаил Горбачев. Ни те, ни другие не работали на врага. Они работали только на самих себя.

Я думаю, что в конце 1950-х годов сформировался единая мировая элита. Вошедшим в нее представителям элиты Запада и Востока стало наплевать и на Запад, и на Восток. Им стало наплевать на свои страны, на их национальные интересы. Их интересовала только власть над миром и возможность упиваться этим сильнейшим наркотиком. Это – самая большая и самая притягательная ценность. В этом и состоит мораль историй, которые я рассказал. Им было наплевать и на Америку, и на Россию, и на Германию, и на Европу. Они договорились между собой и уничтожали тех, кто проникал в их круг, не обладая подобной психологией.

Они принесли в жертву вашу страну, герр президент. А могли принести в жертву Европу или Соединенные Штаты. Почему в жертвы выбрали именно Советский Союз? Я думаю, вы в этом сами разберетесь. Но главное – они никуда не ушли, они сделали вашу Августовскую революцию 1991 года, они остались, они реально правят вашей страной. И я думаю, что они в последнее время с трудом терпят вас. Пока терпят…

Старик остановился, глубоко вдохнул, отер выступивший на лбу пот и закончил:

– Спасибо, герр президент, что выслушали меня. Вы мне очень симпатичны. Если когда-либо и чем-либо я или мои друзья сможем помочь вам, вы знаете, где меня найти. Ваши помощники имеют все мои координаты. Мой вам совет на будущее: не стоит недооценивать своих врагов и переоценивать друзей. Спасибо за то, что вы меня внимательно выслушали. И, как я вижу, уже задумались…

Старик совершенно неожиданно для своего положения, возраста и отношения к жизни, широко улыбнулся, подошел к своему более молодому собеседнику и действительно с симпатией пожал руку президента.

– Прощайте… Либо – до встречи. Выбор за вами, герр президент.

По-военному четко аристократ развернулся и вышел из комнаты, провожаемый пристальным, тревожным и анализирующим взглядом человека, который остался в кабинете один…

(Все факты, изложенные в главе, почерпнуты из воспоминаний видных российских, советских и западных политиков, дипломатов и старших офицеров спецслужб, опубликованных в открытой печати – прим. авт.)

ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ


Ну вот, читатель, вы и оставили позади первую книгу цикла «Третий проект» – «Погружение». И теперь вы знаете, почему историческая судьба русских оказалось столь горькой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Вечный слушатель
Вечный слушатель

Евгений Витковский — выдающийся переводчик, писатель, поэт, литературовед. Ученик А. Штейнберга и С. Петрова, Витковский переводил на русский язык Смарта и Мильтона, Саути и Китса, Уайльда и Киплинга, Камоэнса и Пессоа, Рильке и Крамера, Вондела и Хёйгенса, Рембо и Валери, Маклина и Макинтайра. Им были подготовлены и изданы беспрецедентные антологии «Семь веков французской поэзии» и «Семь веков английской поэзии». Созданный Е. Витковский сайт «Век перевода» стал уникальной энциклопедией русского поэтического перевода и насчитывает уже более 1000 имен.Настоящее издание включает в себя основные переводы Е. Витковского более чем за 40 лет работы, и достаточно полно представляет его творческий спектр.

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Публицистика / Классическая поэзия / Документальное
Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное