В сумерки самолет снова поднялся на воздух. Как метеор, проносился он над бушующим океаном, с предельной скоростью пожирал расстояние, Он летел, придерживаясь трансатлантического аэропути. Порой встречались расточительно освещенные дирижабли. Воздушные корабли казались застывшими над беспредельными водами — настолько несравнимой со скоростью самолета была их скорость.

С громадной высоты исследователи не различали выглядывающих из кабинок дирижаблей пассажиров, наблюдавших невиданное зрелище — полет метеора параллельно земной поверхности. За что еще могли принять они летящую подводку-танк? В самом деле, если бы кто — либо из участников экспедиций мог со стороны взглянуть на свой аппарат, перед ним открылась бы своеобразная картина. Совершенно прозрачный остов, мчащийся с бешеной быстротой, излучал слепящие лучи; быстрым движением поглощались темные пятна аппарата, и неискушенному взгляду он в самом деле показался бы чем-то в роде метеора.

Несколько часов спустя самолет замедлил ход. Далеко впереди в океане дрожали буйными огнями острова. Их было два. Десятка два лет тому назад они не значились ни на одной из карт. Построенные изобретательной рукой человека, они являли собою достижение техники последних десятилетий. Их новизна уже прошла. Не мечтавшие об этом четверть века тому назад люди теперь привыкли к ним. Самая дерзновенная утопия превращается в будничную прозу тотчас же, как только осуществится.

Искусственные острова приближались. Среди команды самолета находились и такие, которые раньше не видели морских аэродромов Анри Дефраса.

— Нельзя ли задержаться над островами? — просили они.

Когда самолет закружил над сооружениями, атлантические станции открылись с высоты как на ладони.

Громадные плавучие подковы искрились жемчугом сильнейших прожекторов. Распластанные среди океана массивные полые остовы их окаймляли своими крыльями спокойную водную поверхность.

Вооруженные телескопическими очками, новички всматривались в борта кораблеобразной дамбы. Она представляла собою как бы растянутое кольцо, на удлиненных оконечностях которого возвышались маяки — причальные мачты для дирижаблей.

Атлантический океанский «вокзал» кишел, как муравейник. Огромный гидроплан только-что высадил десятки пассажиров и взлетел со спокойной поверхности искусственной лагуны. Малюсенькими точечками передвигались люди к поглощавшим их люкам и словно скрывались под водой.

В полом корпусе дамб размещались буфеты, залы, жилые помещения, склады. Там находились рестораны мастерские — целый маленький городок…

Во время бурь ряд приспособлений удачно боролся с бушующей стихией, нейтрализуя движущую силу и предотвращая качку.

Определенное место расположения в океане плавучих островов легко устанавливалось специальными приборами. Особые машины с автоматической регуляцией противодействовали течениям и не давали им унести остров в сторону от намеченного для стоянки пункта.

Покружившись над плавучим сооружением, самолет вновь устремился вперед с быстротой пятисот километров в час.

Чем дальше уносился аппарат, тем оживленнее становился эфир. Плывущие в разных направлениях авиакорабли поражали разнообразием конструкций. Дирижабли, авиэтки, лодочки и гидропланы с изогнутыми особым образом крыльями, позволяющими парить в воздухе и забирать высоту вне зависимости от действия моторов рулей, мелькали словно цикады. Порой встречались застывшие на большой высоте сторожевые аппараты.

Начинался рассвет. Яркими оранжевыми тонами загорался горизонт. Приближался день. Прогулка завершалась. Самолет опустился вниз и нырнул в воды.

— Пора! Пора!..

VII

В кают-компании Ибрагимов застал всех в полном сборе. На месте докладчика восседал археолог. Перед ним возвышалась груда древних табличек. Все с нетерпением ожидали доклада. Ибрагимов молча уселся в первом ряду и приготовился слушать. То, что произошло дальше, он воспринимал как в полусне.

— Вам известно, — говорил археолог, — что некоторые дощечки нам до сих пор разобрать не удавалось. Наш шифр не был пригоден для письменности более древней, нежели гондванская. А может быть, письменность эта и совсем не принадлежала изучаемой нами народности… Первое, чем отличаются найденные здесь дощечки от всех раньше известных, это — материал, из которого они сделаны.

С этими словами археолог передал соседу тонкую плиточку, видом своим напоминавшую аспидный черепок. Начертания были не писаны, а гравированы. Масса витиеватых значков испещряла пластинку, и каждый значок изображал какой-либо предмет: солнце, луну, звезды, — животное… Судя по этому, шрифт относился к временам первых зачатков письменности.

Ибрагимов склонился над находкой. Она очень напоминала древнейшие записи восточных народов. Разобраться в такой письменности было гораздо труднее, чем в стенографических иероглифах надгробий…

Между тем археолог продолжал свой доклад: