— Дай-ка мне мешочек». Он забрал у меня рюкзак и продолжил путь: «Кстати, если тебе захочется поблевать, то здесь самое место…» Я подумал: «На этот раз твой совет опоздал, Мэнни. Я уже…», — но вслух произнес только: «Мерзость! Какая мерзость!» Отвлекаясь на крыс и стараясь не вляпаться больше в дерьмо, я не заметил, как перед нами выросла железная решетка, перегораживающая тоннель. Я попытался пошатнуть ее, но она не шелохнулась: «Вот дьявол! Такая крепкая! Что будем делать дальше?» Но Мэнни ни капли не был удивлен:

«Ладно, успокойся, Бак. Держи мешок. Держи, держи. Нежненько. Как ребеночка. Как ребеночка…» И приговаривая что-то еще себе под нос, Мэнни достал расширитель, вставил между прутьев решетки и начал крутить ручку-рычаг. Хотя я уже немного притерпелся, с трудом удавалось удерживать себя от глубоких вдохов, и я снова, лишь бы отвлечься, забормотал: «Ну и вонища здесь! Ну и вонища здесь! Ну и вонища…» На этот раз Мэнни услышал мои стоны: «Что? Тебе не нравится этот запах? Так это запах свободы, братишка…» Просвет между прутьями решетки стал достаточно широким, и Мэнни скомандовал:

«Пошли!» Я хотел еще немного передохнуть и позвал его:

«Подожди, дружище! Мэнни… Послушай», — но он уже протиснулся сквозь решетку и попросил меня: «Посвети-ка мне». Я посветил. «И рюкзак дай». Я передал. Мэнни повернулся и зашагал дальше по тоннелю. Я заныл: «Ладно тебе, подожди. Ну, подожди, приятель. Подожди же, в конце концов. Подожди меня…» — и тоже протиснулся сквозь решетку. Через несколько метров я увидел Мэнни около какой-то дыры в стене и поспешил поделиться неожиданными чувствами: «Знаешь, наш Рэнкен, должно быть, в штаны сейчас кладет. А когда до него дойдет, что произошло, он вовсе коньки отбросит. Правда, Мэнни?» Тут я обратил внимание, что Мэнни будто изучает в этой дыре что-то, будто вслушивается во что-то, и еще я не увидел в его руке фонарик, который он только что держал, и спросил: «Мэнни, послушай, а где фонарик?» «Упал», — как-то странно ответил он. «Куда упал?» — не понял я. «Туда, — и Мэнни показал на дыру. — В Американку. Здесь высота метров 90. Или 100. До речки Американки». Я попытался представить себе прыжок с такой высоты в зимнюю речку, и мне стало дурно: «Ну, нет… Дружище, меня никто не предупреждал ни о каких ста метpax. И вообще я боюсь высоты». «Тебя никто не предупреждал, потому что никто и не приглашал сюда. — Мэнни зло посмотрел на меня. — И если тебе хочется вернуться, давай — валяй». «Ну уж нет»… — решил я, а Мэнни сказал:

«Все. Я пошел», — и нырнул в дыру. От страха и для храбрости я заорал во всю глотку и нырнул следом. На неимоверно дикой высоте мы вылетели из трубы канализационного люка тоннеля и в потоке воды и дерьма плюхнулись в реку. Бушующая Американка с бешеной скоростью завертела меня и Мэнни, каким-то чудом пронося нас мимо камней, но силы мои таяли, и я опять закричал, даже не надеясь, что Мэнни услышит меня: «Я тону! Мэнни! Мне нечем дышать!..»

РЭНКЕН

Скотина! Подонок! Ублюдок! Мэнхейм! Значит, он решился?! Он бросил мне вызов? И теперь весь этот сброд торжествует! Скандируют «Мэнни! Мэнни!», как будто наши поиски не увенчались успехом. Да наши поиски еще не начинались. Рано праздновать победу, скоты! Значит, отсюда ушел Мэнхейм, из дизельной? И прихватил с собой молокососа Логана? Вот и охранник не сомневается, показывая дыру в полу… Значит, Мэнхейм сделал это? Сукин сын! Он сделал это! Ну что ж… Пусть жгут бумагу и всякое рванье! У нас на каждую камеру найдется хорошенький брандспойт. Для начала я утоплю их торжество… Что же касается Мэнхейма…

— Сержант! Прекратите поиски внутри тюрьмы. Уведомите о происшедшем Полицейское Управление штата. Отправьте им фотографии беглецов. Словом, вы знаете, что делать…

…Теперь, когда завертелась официальная машина, я должен опередить всех, чтобы расквитаться с Мэнхеймом. Господи, обращаю к тебе мольбы свои! Прошу тебя. Господи: не убивай их! Позволь мне это сделать… Мне!!

МЭННИ

Нельзя останавливаться! Рэнкен наверняка уже начал поиски. Он не простит мне этот побег. Зря я разрешил этому мальчишке идти со мной! Одному легче. Мало того, что разыгралась пурга, так еще и его нытье приходится выслушивать. Боюсь, меня надолго не хватит…

— Мэнни, да подожди ты… хоть минуточку… черт тебя побери…

— А ты лучше вытащи гвоздик, который у тебя между ног болтается.

— Мэнни, я не хочу умирать…

— Мне тоже больно.

— У тебя, по крупней мере, есть ботинки. Ты хотя бы знаешь, сколько нам еще идти?

— Полмили, наверное. А вообще, кто его знает…

— Ну, полмили я еще, может, и выдержу… О, Господи! Ботинки!..

Зачем я его взял? Зачем? Будут ботинки, он все равно не перестанет ныть. Ему бы только перед девочками выпендриваться. Вот и станция. Слава Богу, никого нет. Надо передохнуть и придумать, как отсюда дальше рвать.

А этот сосунок пусть поищет себе какую-нибудь обувку в шкафчиках у рабочих.

— О, Господи! Господи…

— Бак, поставь-ка вон тот ящик к двери.

— Что?