Читаем Поэты и убийцы полностью

— Дверь, через которую можно войти на эту лестницу со двора, заперта все время, пока я здесь живу. Мои женщины не всегда так послушны, как хотелось бы, иногда даже весьма своевольны, но до использования Лестницы супруги еще очень далеко.

— Лестница супруги? А это еще что такое?

— Ах да, ты же не читаешь современной поэзии. Дело в том, что печально известный Девятый принц, который жил тут двадцать лет назад, был не только предателем, но и подкаблучником. Поговаривают даже, что он начал свой злосчастный мятеж из-за того, что супруга постоянно подзуживала его и пилила. И, как говорится, «правила из-за ширмы». Она велела пристроить эту комнату за пиршественным залом и лестницу, которая спускается к коридору, ведущему прямиком в женские покои. Тогда, как и сейчас, в задней части зала стояла высокая ширма, и, когда принц во время приемов сидел на троне, его супруга шла в эту комнату и подслушивала. Если она стучала по ширме один раз, принц знал, что должен сказать «нет», а если дважды, можно было ответить «да». Эта история получила такую известность, что термин «Лестница супруги» теперь широко используется в литературе как намек на мужа-подкаблучника.

Судья Ди кивнул.

— Что ж, если убийца не мог пробраться в гримерную по задней лестнице, как же он тогда сумел...

Ло испустил тяжкий вздох и печально покачал головой.

— Разве ты не понимаешь, Ди? Конечно же, это сделала проклятая поэтесса!

Судья выпрямился в своем кресле.

— Это невозможно, Ло! Ты хочешь сказать, что Юлань вошла в гримерную, как раз когда танцовщица... — Он оборвал себя на полуслове. — Святые Небеса! Да, конечно, она могла это сделать. Но, во имя Неба, почему?

— Ты ведь прочел ее биографию, которую я для тебя написал, правда? Надеюсь, что я все обрисовал в ней предельно ясно. Она была сыта по горло мужчинами, и когда познакомилась с Маленькой Феникс, то увлеклась ею. Мне сразу показалось довольно странным, что она лично доставила танцовщицу в мой кабинет. «Моя дорогая то, моя дорогая се»! Да еще пришла в пиршественный зал заранее, якобы чтобы помочь танцовщице подготовиться к выступлению. Подготовиться, как бы не так! Она торчала в гримерной больше получаса! Конечно, пыталась уломать эту девку. Танцовщица пригрозила, что пожалуется, и еще до середины ужина окаянная поэтесса придумала способ заткнуть ей рот.

— Просто потому, что танцовщица грозила пожаловаться? — недоверчиво переспросил судья. — Что за дело Юлани до этого? Ведь у нее в прошлом было множество... — И тут он хлопнул себя ладонью по лбу. — Мои глубочайшие извинения, До! Сегодня я на удивление непонятлив. Всемилостивые Небеса, да ведь официальная жалоба танцовщицы могла привести Юлань прямиком в руки палача, косвенно подтвердив показания возлюбленного убитой служанки и заставив весы правосудия качнуться в сторону виновности поэтессы.

— Именно так. Историю, заставившую ее уехать из Сычуани, в сущности, просто замяли. Поскольку тамошняя девушка — дочь наместника области, Юлань может не бояться, что всплывут какие-нибудь опасные для нее подробности. Но вообрази профессиональную танцовщицу, которая дает показания в суде, откровенно, со смачными деталями описывая то, что случилось прямо тут, по соседству с залом, где как раз шло пиршество с участием официальных лиц! Это бесповоротно решило бы судьбу Юлани. И она пришла в отчаяние.

До потер пухлой рукой вспотевшее лицо.

— Но и мое отчаяние сейчас ничуть не меньше! Как судья этого уезда я имел полное право на время задержать обвиняемую, которую везут по моей территории. Но при этом мне, конечно, пришлось дать начальнику конвоя документ с моей подписью и печатью, где черным по белому написано, что я целиком и полностью отвечаю за преступницу, пока она живет под моим кровом. А теперь эта преступница совершает здесь убийство, причем в точности того же характера, как то, в котором ее уже обвиняют! Какая запредельная дерзость! И она, конечно, думает, что я буду скрывать ее причастность, доложив, что преступление совершил проникший в дом злоумышленник. И таким образом спасу и ее шкуру, и свою. Но она меня плохо знает!

Судья Ло вздохнул и мрачно продолжил:

— Ну что за проклятое невезение, Ди! Как только я доложу об этой позорной истории, Верховный суд снимет меня с должности как виновного в нарушении долга и преступной халатности. Меня приговорят к каторжным работам на границе — и это если еще повезет! Подумай только, я же пригласил эту женщину в том числе и для того, чтобы важные шишки в столице оценили, как я добр к попавшей в беду знаменитой поэтессе! — Он извлек из рукава большой шелковый носовой платок и вытер лицо.

Судья Ди откинулся на спинку своего кресла, хмуря мохнатые брови. Его друг действительно оказался в очень неприятном положении. Конечно, академик мог бы потянуть за ниточки и попытаться настоять, чтобы дело рассматривалось за закрытыми дверями, ведь публичность плохо скажется и на его репутации. С другой стороны... нет, он слишком спешит с выводами. Взяв себя в руки, судья спокойно спросил:

— А что говорит поэтесса?