Читаем Поэты и убийцы полностью

Юлань перебралась из столицы в Сычуань, где, воспользовавшись щедрым прощальным подарком Вэня, приобрела прекрасный загородный дом, и поселилась там, окружив себя служанками и певичками. Ее жилище вскоре стало главным очагом интеллектуальной жизни и искусства этой далекой провинции. Она удостаивала своим вниманием лишь избранных поклонников, это были или выдающиеся писатели, или высокопоставленные чиновники, осыпавшие ее дорогими подарками.

Добравшись до этого места, судья Ло не устоял перед искушением процитировать избитый штамп: «Каждое ее стихотворение оценивалось в тысячу унций золота». Ло упомянул также, что у Юлани было несколько близких подруг и ряд лучших ее стихотворений посвящены именно им. Учитывая этот факт и то, что через года два ей пришлось срочно покинуть Сычуань из-за осложнений, возникших из-за одной из ее учениц, дочери тамошнего наместника, можно было сделать определенные умозаключения.

Уехав из Сычуани, поэтесса круто изменила образ жизни. Она приобрела в собственность монастырь Белой Цапли, маленький даосский храм в прекрасном Озерном уезде, и объявила себя даосской монахиней. Юлань оставила при себе лишь одну служанку, мужчины к ней не допускались, и стихи она теперь писала исключительно благочестивые.

Прежде у нее всегда легко появлялись деньги, и так же легко она с ними расставалась, а потому, покидая Сычуань, выплатила всем своим многочисленным слугам богатое вознаграждение. То, что у нее осталось, Юлань вложила в покупку монастыря Белой Цапли, однако по-прежнему считалась зажиточной, потому что многие знатные жители уезда платили ей за уроки поэзии, которые она давала их дочерям. На этом составленная До биография закончилась. «Пожалуйста, обратись к прилагаемым судебным документам», — приписал он внизу страницы.

Судья Ди выпрямился и быстро пролистал пачку судебных бумаг. Опытным взглядом он быстро вычленил основные факты.

Два месяца назад, в конце весны, стражники местного суда неожиданно нагрянули в монастырь Белой Цапли и принялись копать под вишневым деревом в саду за храмом. Там они обнаружили обнаженное тело семнадцатилетней служанки Юлани. Вскрытие показало, что она, должно быть, умерла всего три дня назад от жестокой порки, следы которой покрывали все ее тело.

Юлань арестовали и обвинили в предумышленном убийстве, однако она презрительно отвергла обвинение. По ее словам, три дня назад служанка попросила разрешения отлучиться на неделю, чтобы проведать своих пожилых родителей, и вечером ушла, предварительно приготовив для своей госпожи рис. Тогда-то поэтесса и видела ее в последний раз. Поужинав, она в одиночестве отправилась на долгую прогулку к озеру. За час до полуночи она вернулась и обнаружила, что садовую калитку взломали, а из храма, как оказалось, пропали два серебряных подсвечника.

Юлань напомнила судье, что на следующее же утро сообщила о краже в суд. Она предположила, что служанка забыла что-то в монастыре, вернулась и неожиданно столкнулась с ворами. Те стали пытать ее, выясняя, где спрятаны деньги, и девушка умерла под пыткой.

Затем судья заслушал ряд свидетелей, которые показали, что поэтесса и ее служанка часто сильно ссорились. Кое-кто слышал, что служанка иногда кричала по ночам. Монастырь располагался в малонаселенном месте, но той роковой ночью неподалеку от него проходило несколько странствующих лоточников, которые не заметили ни следа разбойников или бродяг.

Судья счел возражения поэтессы нагромождением лжи и обвинил ее в том, что она сама взломала калитку и выбросила серебряные подсвечники в колодец. Ссылаясь на сомнительное прошлое Юлани, он уже собирался вынести смертный приговор, но тут на одно крестьянское хозяйство по соседству напала вооруженная шайка, жестоко убив самого крестьянина и его жену. Тогда судья приостановил судебный процесс Юлани и послал своих людей на поимку разбойников, которые, возможно, могли подтвердить правдивость ее рассказа. Новость об аресте знаменитой поэтессы тем временем разнеслась по всей империи, и наместник области потребовал передать дело в областной суд.

Энергичное расследование наместника — а тот был поклонником поэзии Юлани — выяснило два говорящих в ее пользу обстоятельства.

Во-первых, судья уезда за год до происшествия искал благосклонности поэтессы, но получил отказ. Тот признал этот факт, отрицая, однако, его влияние на ход следствия, и сообщил, что получил анонимный донос. Там говорилось, что под вишневым деревом закопан труп, и судья счел своим долгом проверить, так ли это. Тем не менее наместник постановил, что судья был пристрастен, и временно отстранил его от должности.