– Расправа грядет! – кричал Цент. – Владик, неси пилу! Неси топор! Неси секатор!

– Спасите! – вопила девушка.

– Поздно думать о спасении, – огорчил ее Цент. – Заботилась бы о спасении души, не стала бы жрать мою тушенку.

В этот момент Цент заметил в роще свет фонариков. Кто-то приближался к ним. Не выпуская волосы пленницы, он потащил из кобуры пистолет.

– А вот и подельники ваши пожаловали! – расплылся он в людоедской ухмылке. – Вот тут-то я вас всех оптом и умучаю.

Первой на берег выскочила тетя Лена с пистолетом в руке.

– Отпусти ее! – визгливо закричала она. – От….

Выстрела Владик не услышал – Машка залегла довольно далеко, и хор голосов заглушил его. Зато увидел результат. Женщину, которая наставила на Цента пистолет, отбросило назад, и она рухнула на песок. Владик видел капли крови и осколки черепа, разлетевшиеся в стороны от ее головы.

Остальные члены группы, как раз пожаловавшие на берег, в страхе остановились.

– Стволы на землю, руки кверху, – хриплым уголовным голосом приказал им Цент, поигрывая пистолетом. – Дернитесь, вас всех перещелкают, как эту вот курицу.

И он указал пистолетом на труп женщины.

– У меня четыре снайпера в засаде, – добавил Цент. – А у пятого базука. Скоро подъедут шестой и седьмой, у них вообще миномет. Стволы на землю, гады! Повторять не буду.

Оружие упало на песок, а руки поднялись к звездному небу. Цент довольно улыбнулся, пройдясь взглядом по злостным расхитителям чужих припасов. Старый хрыч, парень с девкой, оба тощие и трусливые. Ну и еще эта парочка, затеявшая поздний ужин на берегу озера. Как будто никто не говорил им, что жрать по ночам не к добру. Особенно чужие продукты.

Еще одна расхитительница припасов валялась на песке и медленно остывала. Машка в кой-то веки выстрелила на пять с плюсом, попав отменно, в голову. Хорошо бы девка наловчилась стрелять так же метко всегда, а не раз в месяц.

Стоило вспомнить о ней, как Машка появилась сама.

– Кого я убила? – выспрашивала она. – Мертвеца? Разбойника?

– Ты убила тетю Лену! – завопила Катя, которую Цент продолжал держать за шевелюру. – Злодейка!

Машка увидела свою добычу, и винтовка выпала из ее рук. По щекам покатились слезы раскаяния.

– Я не хотела! – закричала она. – Боже! Я думала, она пытается убить моих друзей.

– Она и пыталась, – сообщил Цент. – Ты все правильно сделала, тебе не в чем себя винить. Очкарик!

– Да! – подпрыгнул Владик.

– А вот ты виновен, не забывай об этом. А теперь пробегись, собери оружие этих олухов, и сложи его рядом со мной.

Владик все исполнил, стараясь не встречаться взглядом с несчастными людьми, которым крупно не повезло в жизни – судьба свела их с Центом.

– Простите меня, – умоляла Машка.

– Да они простили, простили, – заверил ее Цент. – Простили же?

По виду пленников нельзя было сказать, что простили.

– Ну, что, на коленях что ли извиняться? – возмутился Цент, поражаясь вопиющей злопамятности этих нехристей. – Ладно, хорошо. Ну-ка живо на колени!

Пленники дружно исполнили приказ.

– Машка, извинись перед ними на коленях, и закроем тему, – сказал он девушке. – Владик. Дуй вон туда, где горит костер. Там их лагерь. Поищи веревку, или изоленту, если ничего не найдешь, тащи хоть ремни безопасности. Ну, что стоишь? Исполняй!

Владик сорвался с места и побежал через рощу.

– Как мне теперь с этим жить? – глотая слезы, спросила Машка, стараясь не смотреть на тело, распростертое на песке.

– А ты делай как я, – посоветовал Цент.

– Как?

– Не парься.

– Но я же убила человека.

– И правильно сделала, иначе эта баба убила бы Владика или меня. Ну, Владика бы ладно, его, откровенно говоря, с каждым днем все более не жалко. Но вот меня убивать никак нельзя. Мы же одна команда, ты, я и еще этот, прыщавый. Фактически семья. А они чужаки. Враги. Еще, чего доброго, выяснится, что промышляют каннибализмом. После того, как они похитили харчи, предназначенные мне самим небом, я уже ничему не удивлюсь.

4

В эту ночь Цент спал как младенец. Ну, такой себе младенец, весом семь пудов, со зверской рожей, тюремными татуировками по всему телу и кулаками, способными отправить на тот свет любое живое существо. И все же спал он так, будто ангелы спустились на землю и спели ему небесную колыбельную.

А все потому, что впервые за сегодняшний черный день у Цента было легко и спокойно на душе. Хоть денек и начался скверно, кончился он вполне себе хэппи-эндом. Он настиг злодеев, пленил их, и спас большую часть провизии. Не все, конечно, кое-что эти бессовестные личности успели затолкать в свои не знающие стыда утробы. Думали, видимо, что запихали и с концами. Плохо же они знали Цента. Точнее говоря, они его еще совсем не знали. Но скоро узнают. Он об этом позаботится.

Всех пленников Цент привязал к деревьям на берегу озера, и оставил сушиться до утра. Привязал надежно, качественно, но все же оставил им сторожа – Владика. Тому, после потери рюкзака с тушенкой и пивом, сон не полагался. Ему, по-хорошему, и жизнь-то не полагалась, но Цент, заполучив сразу два трофейных автомобиля и целую кучу вкусной еды, подобрел и на радостях помиловал программиста.