Дядя Гена громко забарабанил кулаком в дверь. Ответили ему не сразу. Пришлось стучать целую минуту, прежде чем изнутри долетел сердитый голос, едва слышный сквозь толстую железную дверь.

– Что вам надо, волки? – вопросил тот тип, который назвался Центом. – Пришли поглумиться? Убирайтесь! Бог покарает вас. Он все видит.

При этих словах все вздрогнули. А ведь Цент говорил дело. Их действительно постигла кара.

– Мы хотим поговорить, – крикнул дядя Гена, наклонившись к двери.

– О чем? – спросил Цент.

Дядя Гена замешкался.

– У нас тут случилась небольшая неприятность, – наконец, признался он.

Цент молчал, ожидая продолжения.

– Мы случайно активировали защитную систему бункера, и двери заблокировали выход.

Изнутри донесся торжествующий хохот Цента, полный неподдельного злорадства.

– Есть, есть бог на небесах! – ликовал он. – Покарал-таки клятвопреступников. А вы-то думали, вам это с рук сойдет? Не зря я на храм-то кучу бабок пожертвовал, ой, не зря. Вот они, дивиденды.

– Теперь мы все в ловушке, – обрисовал картину мрачный дядя Гена.

– Восславим господа! – кричал Цент, не слыша его. – Ниспослал-таки кару нехристям. Аминь!

Дядя Гена, разозлившись, вновь забарабанил кулаком по двери.

– Слышу, слышу, – откликнулся Цент, и голос его звучал весело. – Ну, что, обреченные, прощение пришли вымаливать?

– У нас есть к вам предложение, – сообщил дядя Гена.

– Ну-ну. Слушаю.

– Мы выпустим вас, но с одним условием – вы отдадите нам все свое оружие.

– Не жирно ли? – возмутился Цент. – И зачем вам оружие, если все мы здесь заперты?

– Мы хотим попытаться найти пульт управления, отпирающий дверь, – сообщил дядя Гена. – Но подземный объект может оказаться немаленьким. И….

Он запнулся.

– Что – и? – потребовал Цент.

– И мы не знаем, с чем здесь можно столкнуться.

Возникала пауза – Цент думал.

– Ну а если мы найдем этот пульт и отопрем дверь, что дальше? – спросил он.

– Дальше мы пойдем своей дорогой, а вы своей. Делить нам нечего.

– Ладно, хорошо, – неожиданно легко согласился Цент. – Отпирайте.

– А оружие….

– Отдам я вам стволы. Слово пацана. А слово пацана нерушимо.

Дядя Гена повернулся к своим людям, и на его лице отразилось сомнение.

– Стоит ли? – спросил он.

– Как будто у нас есть выбор? – мрачно произнесла Таня. – Выпускай их.

Мучимый недобрыми предчувствиями, дядя Гена отпер дверь и распахнул ее. На пороге стоял Цент с весьма недобрым лицом. Он шагнул наружу, обвел тяжелым взглядом всю компанию, после чего протянул дяде Гене дробовик. Тот принял его и указал на пистолет в кобуре.

– А он останется у меня, – ответил ему Цент ледяным тоном. – У вас один ствол, у нас один ствол. Все честно.

Из комнаты вышла Машка, держа в руках свой меч. Ее оружие никто отобрать не попытался.

– Зачем вы нас заперли? – спросила она с обидой в голосе. – Это было подло с вашей стороны.

– А зачем вы на нас напали, убили тетю Лену, а нас хотели пытать и убить? – выкрикнул Саша, после чего глаза его полезли на лоб, и он, на полусогнутых ногах, бросился в коридор, на ходу срывая с себя штаны.

– Бог его наказал за злопамятность, – констатировал Цент.

Поскольку дядя Гена точно помнил, что в комнате он запер троих, а вышли из нее только двое, он решил выяснить судьбу прыщавого паренька, которого, кажется, звали Владиком. Но едва заглянув в помещение, дядя Гена увидел такое, что ему стало не по себе.

К огромному деревянному шкафу за руки и за ноги был привязан человек. Он стоял лицом к шкафу, со спущенными штанами, а его голый зад пылал алым цветом, будто распустившийся бутон розы. Рядом с ним, на полу, валялась метровая металлическая линейка. Судя по всему, зад страдальца подвергся ее воздействию, и воздействию многократному.

– Освободите меня! – взмолился Владик, повернув голову и посмотрев на дядю Гену полными слез глазами.

– Что там произошло? – спросил дядя Гена у Цента, когда покинул комнату. – И почему ваш спутник привязан к шкафу, а его зад….

– Давайте не будем лезть в частную жизнь друг друга! – потребовал Цент. – Проявим, так сказать, взаимное уважение. Но если вам так уж хочется знать…. Я был огорчен, разнервничался. Мне требовалось отвести на ком-то душу. Вот я и воспользовался для этой цели Владиком. Да вы не волнуйтесь, он не возражал. Сильно.

– Помогите, – пропищал Владик из комнаты.

– Пойду, отвяжу постреленка, – сказал Цент. – То-то он обрадуется, когда узнает, что трехчасовая порка, которую я ему наобещал, отменяется. А потом пойдем искать волшебную кнопку, отпирающую дверь.

Он вошел в комнату, откуда раздался его голос:

– Владик, пляши, у меня для тебя хорошая новость.

Владик не стал плясать. Он закричал от ужаса.

– Все хорошо, они просто играют, – поспешила успокоить новых знакомых Машка. – Это у них такие забавы.

– Странные забавы, – заметила Таня.

– Не суди, да не судима будешь! – отрезала Машка, успевавшая нахвататься библейских цитат от религиозного Цента.

Таня не нашлась, что ответить, да и остальные промолчали. И только Владик громко вскрикивал, когда Цент отвязывал его от пыточного шкафа.

8