Загудело электричество, и квадратная машина на столе вскоре ожила.

Мисс Бакл выглянула в окошко и увидела, что в лабораторию пробрался Дэйн.

– СТОЙТЕ! – вскрикнула она, обращаясь не то к мальчику, не то к своей хозяйке.

Но было уже слишком поздно…

Изо всех четырех линз квадратного устройства вырвались потрескивающие голубые молнии. Они прокатились по лаборатории, словно запутанный клубок злобных электрических змей, а потом опустились на тельце Призрака и поглотили его.

Подергавшись и покорчившись, мышонок вдруг открыл глаза, зашевелил усами и нетвердо встал на ноги, будто новорожденный.

А затем молнии нашли Дэйна…

Обернулись вокруг него, как стая гадюк…

И впились в него электрическими зубами.

Его тело свело судорогой.

Ноги начали отплясывать неведомый танец.

От блеска серебряных чешуек заболели глаза.

Конечности трясло и мотало во все стороны.

Он рухнул на колени…

Упал ничком…

И замер.

Треща и извиваясь, молнии устремились вперед, сквозь открытую дверь, и двинулись по проходам базы… а потом оплели всех членов экипажа, по очереди, одного за другим, и станцевали с каждым свой смертельный танец.

Вскоре снова стало темно. Остались лишь две последние тени – профессора Милксоп и мисс Бакл. Медсестра выбежала из наблюдательной кабины и бросилась к бездыханному Дэйну.

От металлического тела мисс Бакл полетели искры – так сильно она трясла Дэйна за плечи.

– Мастер Милксоп! – дрожащим голосом позвала она. – Проснитесь!

Профессор Милксоп держалась в стороне. Она не хотела, чтобы ее ударило током.

– Дэйн, – сказала она, – ты еще с нами? Ты еще жив?

Глава 1

Рождественским утром Лили проснулась вовсе не дома – хотя снился ей именно дом, – а на верхней полке в спальном купе дирижабля, который пролетал над Атлантическим океаном.

Лили немного поморгала (глаза у нее, кстати, были зеленые-презеленые) и потерла веснушчатые щеки, пока не поняла, что проснулась окончательно. Затем она принялась распутывать самые жуткие колтуны в своих всклокоченных огненно-рыжих волосах.

Хотя двигатели дирижабля и гудели, Лили все же различила стук собственного сердца – механического устройства из пружинок и шестеренок, которое изобрел Лилин папа. Сердце тикало у девочки в груди, словно часы с перекрученным заводом. И тикать оно могло еще очень долго, ведь это был самый настоящий вечный двигатель. Лили не совсем понимала, что это такое, но точно знала: если бы не механическое сердце, ее давно не было бы в живых (и уж тем более она не летела бы сегодня над Атлантическим океаном).

Папа Лили был профессором, и звали его Джон Хартман. Сейчас он лежал на средней полке, прямо под Лили, одетый в пижаму и ночной колпак, и тихонько храпел во сне. Он был такой высокий, что не помещался на кровати, и его ноги торчали в проходе.

На самой же нижней полке спал мальчик в пижаме с синими полосками. На лоб ему упала кудрявая угольно-черная челка, похожая на перевернутый знак вопроса. Это был Роберт Таунсенд – самый лучший друг Лили на всем белом свете и ее спутник во всех приключениях (к тому же первоклассный часовщик).

Рядом с подушкой Роберта свернулся клубочком механический лис Малкин, питомец Лили, ее доверенное лицо и попросту рыжий всезнайка. Лили порадовалась, что Малкин не заснул прямо у Роберта на голове, как иногда бывало.

Малкин, разумеется, был абсолютно неподвижен, как и любой механоид в ночное время. К вечеру у них заканчивается завод, а утром их возвращают к жизни с помощью специального ключа.

Сочельник в этом году выдался очень насыщенным. Предвкушая незабываемые приключения, Джон, Лили, Роберт и Малкин сели на воздушный корабль «Светлячок» на Ливерпульском аэровокзале и отправились в четырехдневный полет до Нью-Йорка.

«Светлячок», самый большой и шикарный дирижабль своего класса, был оборудован по последнему слову техники, как и остальные корабли Трансатлантического флота Королевской дирижабельной компании. Здесь имелся приборный отсек, где капитан и команда штурманов работали. Радиорубка, где они отправляли и получали телеграммы. Офицерский клуб, где они отдыхали. Камбуз и столовая, где два механических официанта в белых шелковых рубашках подавали завтрак, обед, ужин и послеполуденный чай, к которому предлагались сэндвичи с отрезанными корками и два вида пирожных. Прогулочные зоны по левому борту и в кормовой части корабля, где можно было заниматься спортом. Общий кабинет для работы с бумагами. Десятиметровая кают-компания, где стояли легчайшие, сделанные из полых труб кресла с мягкими подушками и дюралюминиевый рояль[1].

А на крыше дирижабля находилась великолепная смотровая площадка, которая называлась «Воронье гнездо». Пройти туда можно было по винтовой лестнице в центре оболочки корабля.

В общем, «Светлячок» был все равно что воздухоплавательная гостиница, и Лили здесь безумно нравилось.

Девочка надеялась, что настоящая гостиница, в которой они остановятся в Нью-Йорке, ни в чем не уступит «Светлячку». Прибыть они должны двадцать восьмого декабря, а на аэровокзале их встретят Селена Таунсенд, мама Роберта, и Кэдди, его сестра.