Читаем Подвиг разведчика полностью

«Чеченцы могли идти к грунтовой дороге на Шарой с каким-то секретным поручением, или просто топать по следам отары, надумав приготовить свеженькой баранины в походных котлах», — размышлял командир, пытаясь подвести логическую базу под нежданное появление шестерых боевиков. При обыске трупов, разведчики опять не обнаружили ничего, кроме оружия, провизии и тугой пачки российских купюр. Скарб убитых чеченцев практически ничем не отличался от имущества их собратьев, заваленных снайпером Ниязовым близ долинки, где группа десантировалась с вертолета. Ни Константин, ни Павел пока не понимали, для какой цели небольшие группы моджахедов бродили по безлюдным горным районам и таскали с собой немалые суммы денег…

«Даст бог, разберемся и в этом, — решил майор. — В любом случае вынужденная ликвидация этих «духов» не должна повлиять на ход нашей операции. Да и старик-чабан не пострадает — успеет выйти на дорогу прежде, чем главарь обеспокоится пропажей шестерки. А потом уж его не отыщут…»

Удалившись от лагеря на безопасное расстояние, группа остановилась в центре небольшой седловины. Поначалу допрос пленного ничего не дал. Тогда Костя молча достал «Гюрзу» и, равнодушно пожав плечами, передернул затвор…

Улем с инженером испуганно отпрянули, а снайпер, глядя на боевика, ухмыльнулся:

— Допрыгался, абрек?.. Сам виноват, упрямец.

И тот, без переводчика осознав, что с ним не шутят, заговорил…

— Он требует гарантий, — пояснил Чиркейнов. — Вы должны дать ему слово, что не убьете.

— Хорошо, — на удивление легко согласился майор. — Я даю ему слово.

— И еще просит, чтобы не тащили с собой в плен. Провести остаток жизни в тюрьме он тоже не желает.

— И с собой мы его не возьмем, — спокойно откликнулся Константин. — Я даже верну ему автомат. Без патронов.

По мере перевода фраз русского офицера, чеченец менялся в лице, затем, посидев с минуту в раздумье, хмуро повел всклокоченными бровями, кивнул и что-то пробурчал.

— Спрашивай, Костя-майор, — отчего-то шепотом молвил Ризван Халифович.

Допрос не занял и четверти часа. Кавказец подробно рассказал о составе банды, о вооружении, о намерениях ее амира. Свежедобытая информация показалась Яровому весьма ценной, но самая интересная ее часть требовала обязательной проверки…

Спустя полчаса после ухода разведгруппы, в уютной седловине меж невысоких гор раздался нечеловеческий, душераздирающий вой. По снегу в неистовой истерике катался чеченец со связанными руками. Ноги его от веревок были свободны, да из-за разбитого пулей коленного сустава сделать он не мог ни единого шагу. К тому же неумолимо утрачивал волшебное действо спасительный промедол, уступая место невыносимой боли. Мужчина пучил глаза на лежащий рядом пустой автомат, пробовал ползти, стонал, рвал зубами на себе одежду; молил Всевышнего сначала о помощи, потом о смерти…

И Аллах смилостивился — моджахед затих с наступлением предпоследней декабрьской ночи, плененный холодом, пробравшимся до самых косточек, до самого нутра, и постепенно заставившим навсегда забыться легким, приятным сном.

/Горная Чечня/

В ночь с 30 на 31 декабря майор аккуратно провел группу мимо единственного чеченского дозора и обосновался на невысоком взгорке, открывавшем отличный обзор на три стороны света. С поросшей редким кустарником вершины неплохо просматривался и берег Шароаргуна, и лагерь сепаратистов.

Пленный чеченец так же не обманул командира разведчиков — ранним утром следующего дня большая часть банды снялась и длинной вереницей двинулась на восток, оставив на месте обширного бивака немногочисленный отряд, численностью до тридцати хорошо вооруженных бойцов. За их-то действиями, дабы удостовериться в абсолютной правдивости полученных сведений, и намеревался проследить майор Яровой, прежде чем отправить весьма интересное сообщение в Центр…

Инженера с богословом Константин к наблюдению не привлекал, строго запретив покидать поросшую редким кустарником макушку возвышенности. Бергу он посоветовал настроить аппаратуру и, не теряя даром времени, заняться прослушиванием эфира; Чиркейнову перед приготовлением обеда разрешил отдохнуть. Сам же попеременно с Ниязовым с самого утра внимательно следил за остатками бандитского соединения.

Поведение боевиков походило на вольготную жизнь отдыхающих на зимней турбазе. Они вальяжно прохаживались в ближайший лесочек, где собирали сухие дровишки, поддерживали огонь в кострищах возле импортных утепленных палаток, не спеша готовили пищу и от нечего делать чистили оружие.

Однако часам к одиннадцати утра внезапно все переменилось.

Сначала от быстрой реки послышалось натужное тарахтение двигателя, потом на востоке — на белом фоне далекой и высокой горы взметнулись облачка черного дыма и, наконец, показался старенький гусеничный трактор. На стальных тросах сельский трудяга тянул за собой почерневшую от огня боевую машину пехоты…

— Значит, абрек не солгал, — прошептал офицер спецназа, рассматривая в бинокль технику и четырех кавказцев, весело топающих слева от трактора по ровному правому берегу Шароаргуна.