— Надо ехать. Сейчас же. — Генри захлопнул дверцу. — Поезжай следом за моим отцом. — Майкл и другой полицейский бросились к своей машине. Черт, это плохо. — Давай, Льюис, — проворчал Генри. Я посмотрел на дорогу. Родители Генри уже отъехали. Ну же, вперед! Я тронулся и повел машину за ними.

* * *

Было холодно. Ледяной ветер проникал сквозь тонкий свитер. Глупо, что я не оделся потеплее. Я медленно шел вдоль канала с Генри и родителями Саммер. То, что нам снилось в кошмарах, могло оказаться правдой. Никто из нас не спешил в этом убедиться.

Перед местом, где канал делает крутой поворот, полиция оградила лентой часть берега. Если стоять за ней, вряд ли что-нибудь можно увидеть. Мы подошли к ленте. У меня сосало под ложечкой. Я сжал кулаки и затаил дыхание.

— Дэниел, сходи узнай, — сказала Дон мужу. Сегодня впервые со дня исчезновения Саммер она вышла из дома. Не нашлось никаких доводов в пользу того, чтобы она осталась. Дон вызвала свою маму, чтобы та побыла дома на случай, если Саммер каким-то чудом позвонит или вернется. Я ждал этого чуда.

Вдруг полицейские подбежали к воде. Мне ничего не было видно.

— Что там? — закричал я.

— Оставайтесь на месте. Я подойду и все расскажу, как только сам узнаю, — бросил через плечо Майкл и побежал туда, где толпились другие полицейские.

— Саммер! — закричала Дон. Нет. Не может быть, что это она. — Только не моя дочка! Кто-нибудь, пожалуйста, скажите, что там. Дэниел! — умоляла Дон. Голос дрожал, она судорожно всхлипывала.

Я наклонился, упер руки в бедра и попробовал дышать. Если там Саммер, то как она умерла? Мучительной смертью или быстро? Я глубоко вздохнул и часто заморгал. Не думай об этом.

— Майкл, что там? — крикнул Дэниел. Я вытянул шею.

К нам шел Майкл.

— Это не Саммер. — Я закрыл глаза и глубоко, с облегчением вздохнул. Слава богу.

Дэниел покачал головой.

— Так теперь уже три тела?

Майкл кивнул и почесал голову.

— Да. Больше пока ничего не могу сказать. По-моему, вам лучше подождать дома. Будет что-то новое — я позвоню.

Позвонит? Значит, он думает…

— Вы считаете, что Саммер в воде? — спросил я, надеясь, что кто-нибудь в конце концов скажет, что нет.

— Льюис, не могу сказать. Искренне надеюсь, что нет, но мы будем продолжать поиски, пока не убедимся, что тел в воде больше нет.

Глава 23

Клевер

^{Суббота, 19 декабря (1987 года)}

Мы переходили улицу с оживленным движением, и мама крепко держала меня за руку. Шли покупать отцу рождественский подарок, а еще все, что нужно, чтобы испечь печенья и кексы.

— Мама, а мы сможем приготовить сосиски, запеченные в булочках? Я так их люблю!

— Прекрасная мысль, Колин. Папа тоже их любит, — я широко улыбнулся и начал подпрыгивать на ходу. Наши любимые сосиски, запеченные в булочках! Скорее бы мама их приготовила, я съем сразу пять штук. — Сюда, милый, — мама потянула меня за руку в скучный магазин одежды. Я не любил ходить в такие магазины, но бакалейные ненавидел еще сильней: в них еще скучнее.

— Зачем, мам?

Она взглянула на меня и улыбнулась.

— Купим папе перчатки и свитер к Рождеству.

Я нахмурился.

— Но я хочу купить ему новую машину. Он сказал, что его старая почти развалилась.

Мама наклонилась и слегка ущипнула меня за щеку.

— Это очень мило с твоей стороны, дорогой, но на машину у нас денег не хватит.

— Ладно. А на синие перчатки хватит?

— Конечно. — Она взъерошила мне волосы и выпрямилась. Мама всегда ерошит мне волосы, а потом велит привести их в порядок. Я усмехнулся. Глупая мама.

— Как тебе вот эти? Мне они нравятся.

Я указал на синие перчатки, которые она держала в руке. В другой были тоже синие, но какого-то скучного оттенка.

— Тогда их и возьмем. Идем, выберем свитер, а потом, может быть, купим горячего шоколада с зефиром, чтобы согреться. — Я запрыгал на месте от радости. Я любил шоколад с зефиром, а на улице было действительно холодно.

Мама выбрала папе свитер, брюки и носки. Мне хотелось поскорее выпить шоколада.

— Так, — сказала мама, заплатив за покупки. — Теперь шоколад, а потом в универмаг за нашими ингредиентами.

— Да! — воскликнул я.

Горячий шоколад был действительно горяч. Я уже съел с него зефирки — их я любил больше и съедал в первую очередь. Мама останавливалась в каждом отделе, даже когда мы купили все, что хотели. Она наклонилась и понюхала цветы.

— Хочешь понюхать, Колин?

— Фу, гадость. — И я отвернулся.

Мама нахмурилась.

— Милый, цветы — не гадость. Цветы — прекраснейшее творение природы. Идем. — Она выбрала тюльпан и поднесла его к моему носу. Я понюхал. Пахло неплохо. — Видишь, пахнет приятно, правда же?

Я пожал плечами.

— Ну да, наверно.

Мама выпрямилась и посмотрела на пожилую продавщицу.

— Мне, пожалуйста, букет тюльпанов.

— Прекрасный выбор, — ответила та.

— Люблю оживлять темные зимние вечера яркими цветами, — сказала мама, а я стал рассматривать витрину с игрушками. Мне было очень скучно. Хотелось домой, готовить печенье и сосиски в булочках.

— Ты готов, Колин? — спросила мама и потянула меня за руку. — Ну, теперь, кажется, все.