Читаем Подруга Мародеров (СИ) полностью

Наступившая неделя была одной из самых кошмарных в жизни Джейн. Потому что в эту неделю она окончательно перестала общаться с самыми дорогими для нее людьми в Хогвартсе - Мародерами. Кроме того, она еще умудрилась поссориться с Амелией, когда пыталась отговорить ее встречаться с Сириусом. Малфой все так же сыпал едкими замечаниями при встрече. А Ник написал, что родители уже точно не помирятся, так как разругались окончательно на его глазах и уже подали заявление в суд по разводу. Как-то все сразу навалилось… И общение с Риком не приносило удовольствия. Да они почти и не виделись из-за надвигающихся экзаменов. Даже тренировки по квиддичу потеряли свой интерес. Так как там был упорно игнорировавший ее Джеймс. Да еще и погода - пошли длинные и нудные дожди. Один Римус, кажется, улыбался при встрече. Но Джейн строго решила не ставить его перед выбором между ней и Мародерами, и сама стала избегать всех и вся.

В четверг вечером Джейн сидела в библиотеке и корпела над эссе по истории магии о восстании гоблинов. Работа давалась с трудом. Джейн никак не могла заставить себя сосредоточиться, собрать мысли вместе. Хотелось просто упасть и уснуть. Умереть. Дождь заунывно барабанил по стеклу. А тишина библиотеки навевала уныние.

- Эй, грязнокровка! - прошипел над ухом ехидный голос. Джейн от неожиданности подскочила и разлила половину чернил на толстый фолиант.

- Малфой! - воскликнула она. - Какого черта?..

- Да я просто, мимо проходил. А вернее, Северуса искал. Мы тут с ним решили сыграть с Мародерами одну «шутку». Ты, вроде как с ними в разрыве, не желаешь присоединиться?

Малфой явно глумился. Джейн так и хотелось заехать ему без всякой палочки по лицу, но затевать драку в библиотеке было бы глупо.

- С каких это пор ты общаешься с такими как я? - в тон Люциусу прошипела Джейн, намекая на чистоту крови, которой так кичился Малфой. Его губы дернулись. Девушка явно его подловила.

- Мы еще встретимся, Картер.

- Даже не сомневаюсь.

Ну вот, проблем было мало, надо было еще настроить против себя Малфоя. Правда, он и так никогда ее не любил. Грязнокровка. Гриффиндорка. Но уж теперь точно… Джейн тяжело вздохнула и вернулась к книге, очистила ее от чернил и продолжила писать. Но теперь сосредоточиться на уроках было еще сложнее. Мадам Пинс коршуном расхаживала за ближайшими стеллажами, и это ужасно раздражало и отвлекало. Собрав вещи, девушка отправилась в гостиную Гриффиндора. Но там сосредоточиться было еще сложнее. Джеймс и Сириус с упоением что-то рассказывали, а огромное количество зрителей довольно смеялись. Кажется, Мародеры и остальные гриффиндорцы вспоминали какую-то шутку, проделанную Джеймсом и Сириусом над слизеринцами сегодня. Питер с обожанием взирал на друзей и то и дело хлопал в ладошки. Римус скромно улыбался, хотя порой тоже поддавался общим приступам смеха. А Поттер и Блэк веселились вовсю. Амелия сидела рядом с Сириусом и с нескрываемым обожанием слушала своего парня. Кажется, только одна Лили сердилась на шум и пыталась хоть как-то утихомирить толпу, но безуспешно. Подниматься наверх и сидеть в спальне не хотелось. Потому Джейн незамеченная никем, проскользнула к себе, скинула сумку и, натянув школьную мантию поверх джемпера, снова проскользнула вон из гостиной.

Дождь был ужасно холодным. Когда первые ледяные струи попали на лицо и за шиворот, на спину, дыхание перехватило. Но Джейн было все равно. Хотелось разреветься в голос. За шумом дождя никто не услышал бы. Да и слушать в такое время было некому. Все ученики были в своих гостиных. Но она даже заплакать не могла. Не было слез. Как и всегда. Мама говорила, что она плакала лет до семи. А потом перестала. Совсем. Джейн не знала, зачем вышла на улицу. Но замок давил на нее. Хотелось свободы. А паршивое настроение совсем угнетало. Девушка пересекла двор, хлюпая кедами по мелким лужицам. Ноги сами несли ее на поле для квиддича. Вскоре одежда, как и обувь, уже промокла насквозь. С волос капало, они выбивались из косы и прилипали к щекам. Джейн медленно, тяжело передвигая ноги, поднялась на трибуну и села на одну из самых верхних скамеечек. Тоска, царившая внутри, словно разорвала какую-то грань, отделявшую внутренний мир от внешнего, и теперь вырвалась наружу, окружала, упеленывала, как одеялом, душила. А перед глазами невольно всплывало счастливое лицо Джеймса Поттера. Когда они еще дружили. Давно. И от осознания этого словно новые рубцы появлялись на сердце. Чем больше Джейн вспоминала счастливых моментов дружбы с Мародерами, тем темнее и мрачнее становилось на душе. Девушка совсем продрогла. Но не собиралась уходить, хоть дождь и усиливался. Словно бы все инстинкты и разум в ней атрофировались. Осталась лишь боль. И отчаяние.