Читаем Подросток Савенко полностью

— Будем! — восклицает опять Вовка. Они чокаются и выпивают. Эди-бэби толкает Гришку под столом ногой. У Вовки хорошо, но Эди пришел за деньгами. Часы, стоящие у Вовки, как и у всех уважающих себя салтовцев образца 1958 года, на телевизоре, указывают тревожно на юго-восток — полчетвертого.

Гришка прокашливается и начинает:

— Вовец! Тут такое дело у нас. У тебя денег нет, одолжить до… — Он смотрит на Эди-бэби.

— На неделю, — говорит Эди. Он думает, что или Саня продаст часы, или он перезаймет где-нибудь денег, у того же Борьки Чурилова, но деньги он Вовке отдаст через неделю.

— Сколько? — спрашивает Вовка. Лаконичный Вовка до ужаса. Спартанец.

— Двести, — отвечает Эди. Он тоже лаконичный.

— Нет, таких денег нету, — качает головой Вовка. — Я деньги не печатаю. Я только аванс получил, мне самому хорошо если на праздники хватит. Вот в зарплату — пожалуйста, — добавляет Вовка. Ребята молчат.

— Да-а! — вздыхает Гришка разочарованно. — Жаль.

— Ты, Григорий, знаешь, что я не жлоб, — произносит Вовка с достоинством. — Были бы деньги — занял бы.

Эди-бэби думает, что Вовка не жлоб. Он всегда поит ребят водкой и закуски не жалеет, а если они собираются гулять вместе по тому или иному поводу, то покупает и шампанское, и шоколад, зная, что у школьников, если они не воруют, денег мало. Откуда?

Действительность начинает казаться Эди мрачной, как вечная ночь. Он совершенно не знает, что ему предпринять. Насесть опять на мать? Сказать ей, что их ебаная система воспитания сына в умеренности (у Эди-бэби нет даже наручных часов) толкает его, Эди, на преступления, а не воспитывает в умеренности?..

Однажды от злости на родителей произошла обычная история: как и сейчас, не дали денег; Эди даже успешно подделал несколько десятков чеков в гастрономе на Сталинском проспекте и вместе с ребятами из его класса два дня подряд ходил за ликерами, тортами, коньяком и шоколадом.

Талантливый Эди-бэби вырезал все содержание чека на подошвенной резине ножом. В пару дней. Только суммы денег и порядковый номер чека проставлялись позже. Чековую же бумагу в рулоне ему принес Яшка Славуцкий, еврей из их класса, у которого мать работает в городе кассиром в магазине.

Механика этого мошенничества была несложной. Дело в том, что покупатель вначале платил деньги в кассу. Скажем, если покупатель хотел приобрести пять бутылок водки по 28 рублей 70 копеек каждая, то он шел в кассу и платил 143 рубля 50 копеек. Взамен ему давали чек, где была обозначена сумма 143.50. С чеком он шел в винно-водочный отдел и там говорил: «Пять бутылок водки, пожалуйста!» — отдавал чек и получал водку. Выбранный Эди гастроном был большой, народу там всегда было много, и в винно-водочный отдел всегда стояла очередь.

Обычно кто-нибудь из ребят шел в кассу и выбивал маленький чек, граммов на сто дешевых конфет. Рубль ноль две, скажем. Затем с этим чеком он быстро выходил на улицу, и во дворе за гастрономом Эди-бэби, срочно макая свои резиновые цифры в специально подобранные чернила, ставил на свои несколько чеков с уже давно высчитанными и проставленными суммами (всегда свыше 150 рублей, чтоб не возиться) — порядковые номера. Начиная с конфетного чека, плюс еще несколько цифр на следующие, в зависимости от того, сколько ребят пришло с ним в гастроном отовариться.

В последний раз, на улице было холодно, Эди-бэби торопился, руки у него мерзли, и, наверное, он почти уверен, одну из резиновых цифр он поставил кверх ногами, чего в кассовой машине быть не может, литеры намертво закреплены там, хуй их перевернешь…

Продавщица, толстая баба в очках, уже наколола чек на специальный стальной штырь за прилавком, как… Эди-бэби скорее почувствовал, чем увидал, внезапно ее взгляд задержался на чеке, и она необычайно ласковым голосом сказала:

— Ох, ликер-то у меня весь вышел, извини, хлопчик. Пойду из подсобки принесу, — и двинулась по направлению к кассе, от которой ее отделяло метров двадцать пять. Чек она почти незаметным движением сняла со штыря, но Эди, нервы которого были, естественно, напряжены, заметил легкое, почти мушиное движение рук продавщицы и, выждав несколько секунд до момента, пока она скроется за колонной, магазин напоминал многоколонный дворец, ринулся прочь из гастронома, опрокидывая по пути ящики и людей. Ребята бежали за ним.

Они все убежали и воссоединились в полукилометре от места преступления, в сквере. Оказалось, что никто не бросил своих только что приобретенных бутылок, а получили их все, за исключением Эди-бэби, он был последним, так что все кончилось счастливо. Они даже приобрели два больших торта. Торты чуть помялись во время бегства…

Но, естественно, аферу с чеками пришлось прекратить. И Эди-бэби не распространился на другие магазины, как он мечтал. Во-первых, подделывание чеков не приносило ему денег, только продукты и выпивку, во-вторых, ребята сказали ему, что теперь встревоженные мусора наверняка начнут следить за чековыми операциями и продолжать дело опасно…