Эди-бэби расстилает на раскладной брезентовой кровати спальный мешок и залезает в него. Спать больше не хочется. Ебаная проблема денег опять не дает покоя. «Где достать денег? Где достать?» — думает Эди снова и снова, ворочаясь в своем спальном мешке.

«Была бы мать человеком, — размышляет Эди. — Что ей стоит дать ему двести пятьдесят рублей? Хуйня, а не деньги!» Но мать уперлась. Раиса Федоровна не менее упряма, чем Эди.

Внутри в комнате потух свет. Мать легла спать. И в тот момент, когда потух свет, Эди-бэби вспоминает о столовой.

«Идея! — решает Эди. — У них наверняка собралась сегодня масса денег, которые они не успели сдать инкассатору. Какие же инкассаторы в праздничный вечер?»

Однако сомнения в обилии денег, наторгованных сегодня столовой на Первой Поперечной улице, у Эди-бэби все-таки есть, и он не может решить, грабить или не грабить ему столовую. Он некоторое время лежит в темноте и думает. В осеннем салтовском воздухе постепенно затихают последние крики последних полуночных компаний, наконец догулявших свое.

«Пойду, — решает Эди. — Погляжу, если будет момент — залезу. Хуево только, что в столовой оставляют на ночь свет, потому все, что происходит внутри, отлично можно увидеть снаружи через большую новую стеклянную дверь и внушительные окна». Но одно окно — полуподвальное, через него-то Эди и думает залезть в столовую. Никто не сможет увидеть его, когда он будет выдавливать стекло.

Совсем уже собравшись, а именно ощупав все свои карманы и для этого осторожно поворачиваясь в спальном мешке, при этом парусиновая раскладушка скрипит своими пружинами и алюминиевыми трубами, Эди-бэби внезапно обнаруживает, что очки его остались в комнате. Это обстоятельство охлаждает его пыл, и он некоторое время лежит не двигаясь, решив не грабить столовую.

«Но где я возьму деньги, чтобы повести завтра Светку к Сашке Плотникову? — с ужасом спрашивает себя Эди. — Если не достану я денег, капризная Светка станет ходить с Шуриком, она и так хвалится, что Шурик, он работает продавцом в обувном магазине, зарабатывает много денег, никогда не приходит к ней без коробки шоколадных конфет и бутылки шампанского». «Ты для меня бедный!» — сказала как-то раз заносчивая Светка, морща свое кукольное личико. Эди-бэби представил кукольное личико Светки и улыбнулся. Еще у Светки замечательные, длинные-предлинные ноги, в точности как у женщин из иностранных журналов, которые Эди показывал Кадик. Такие же журналы — французские, и немецкие, и даже американские — есть у Сашки Плотникова. Они принадлежат его отцу.

Мать Светки, что бы там ни говорили в поселке, может, она и проститутка, одевает Светку по последней моде. Светка носит крахмальные нижние юбки и платья с кружевами и в таком наряде еще больше становится похожей на куклу.

Эди-бэби гордится своей Светкой и считает ее лучшей девочкой в поселке. Из малолеток, разумеется… Да и из взрослых тоже, подумав, решает Эди…

Эди-бэби все-таки решил идти. И идти без очков, потому что, чтобы достать очки из комнаты, ему придется разбудить мать, она спит очень чутко и непременно проснется, едва он откроет дверь. «Надо идти, надо, — ободряет себя Эди. — Иначе денег мне не достать». Столовая кажется ему единственным шансом. Днем, когда он проходил мимо столовой с Асей и Томкой, у него шевельнулась мысль, чтобы столовую ограбить, именно из-за толпы посетителей. «Наторговали, очевидно, кучу денег в праздничный день, — продолжает подбадривать себя Эди, — в праздник кто же жалеет деньги?»

Эди осторожно вылазит из спального мешка и, проверив еще раз содержимое своих карманов, застегнув куртку, просовывает туловище в отверстие бесстекольной рамы. Минута — и Эди уже сидит на цементном внешнем карнизе веранды. Он мог бы прыгнуть вниз, в конце концов, это только второй этаж, но боится разбудить мать и Толика Переворачаева под ними, звук приземления будет слышен. Посему он хватается рукой за оставшиеся нетронутыми прутья решетки, ограждающей веранду, и повисает на руках. Переворачаевы давно уже построили себе дополнительную комнатку на месте такой же веранды первого этажа, как и у семьи Эди, и Эди поэтому приходится принять дополнительные предосторожности, дабы не раздавить переворачаевские стекла. Эди-бэби скользит по стеклам телом, ищет опору для ног и, не найдя ее, разжимает руки. «Шлеп!» — он благополучно падает на асфальтовую дорожку, обходящую их дом по периметру.

32

Некоторое время Эди сидит не двигаясь, как приземлился. Он не хочет, чтобы его видели, из соседних ли домов, которые, впрочем, далеко, или же из его собственного дома. Ему нужно алиби, как учил его Костя. После «дела» Эди взберется обратно на свою веранду и уляжется на раскладушку, как будто он и не покидал веранды.

Однако Костя не учил его грабить на своей улице. По теории Кости, это последнее дело — грабить в своем районе. «Ни один уважающий себя преступник не позволит себе ограбить столовую на своей же улице», — думает чуть стыдливо Эди-бэби. Но что делать, у Эди нет выхода, а столовую на Поперечной улице он хорошо знает.