Голливуд живет в общежитии, через несколько домов от дома Аси, он одинокий. Как действительно зовут Голливуда, Эди-бэби даже и не знает. Впрочем, ему все равно и в голову бы не пришло называть Голливуда по имени, даже если бы Эди и знал его настоящее имя. Все в поселке зовут его Голливуд. Кличку эту он получил за странную привычку объясняться цитатами из зарубежных фильмов, главным образом американских. Впрочем, в поселке нет достаточно компетентных людей, чтобы проверить, все ли тирады Голливуда взяты действительно из фильмов, или часть из них выдумана самим Голливудом. Кадик уверяет, что половину цитат Голливуд выдумывает.

Вот и сейчас, когда они шуршат ногами по последней ноябрьской поздней листве, Голливуд солидно обращается к Эди, прокашлявшись:

— Эти листья шуршат, как американские доллары, не правда ли?

Эди-бэби не знает, из какого фильма эта тирада, поэтому он стеснительно отделывается ни к чему не обязывающим: «Угу».

Эди любит кино, но стесняется носить очки, и, чтобы увидеть новый фильм, ему приходится ездить в город. Там, в кинотеатре, где его никто не знает, он может, спокойно надев очки, посмотреть и рассмотреть фильм. Часто ездить в город Эди лень, тем более одному, вот так и получается, что многие фильмы он пропускает.

На все случаи жизни у Голливуда есть тирада из фильма. Если ребята решили пойти в гастроном, сбросились на биомицин, Голливуд вдруг выступает вперед и кричит, встав в героическую позу: «Мамлюки! Я поведу вас на Каир! Кто не видел Каира, тот не видел ничего!» Это безошибочная цитата из только что прошедшего по экранам Харькова фильма «Мамлюки».

Ребята любят Голливуда, потому что он всегда оживляет ситуацию. Голливуд лет на пять старше Сани Красного, а может быть, даже, поскольку сквозь его блондинистые редкие волосы уже кое-где просвечивают лысые места, он одного возраста с Горкуном, хотя он и ни разу не сидел в тюрьме. Голливуд не ворует, он работает в литейном цехе на заводе «Серп и Молот» и живет в общежитии. У этого крепкого носатого парня есть родители в деревне под Харьковом, и кто-то из ребят сказал Эди, что работать его деревенские родители не могут, они оба больные, потому Голливуд посылает им деньги. Летом Голливуд ходит в плавках с пальмами… Вот почти все, что Эди-бэби знает о Голливуде, но на Салтовском поселке ребята и взрослые общаются друг с другом не на основании того, что они друг о друге знают, а на основании того, что они друг о друге чувствуют. Эди-бэби чувствует, что Голливуд хороший парень, и пусть и рабочий, но не козье племя.

Некоторое время они шагают молча, потом Эди спрашивает Голливуда:

— А ты чего же, нигде не гуляешь сегодня?

— А что мы делаем, Эд? — спрашивает Голливуд меланхолически. — Мы гуляем, и вот погуляли и идем домой.

— Нет, — упорствует Эди, — я имею в виду в компании.

— У меня даже слишком много компаний в общежитии, — вздыхает Голливуд. — Всю ночь будут пьянствовать, хуй заснешь. По всем комнатам пьют. Потом дерутся.

— А-а-а-а-а! — сочувственно тянет Эди-бэби. Он никогда еще не жил в общежитии, но в общежитиях бывал не раз. И в мужских, и в женских. Ему там не нравится. Хотя жить в общежитии очень дешево. Но жить с совсем чужими тебе еще тремя мужиками в одной комнате Эди-бэби не смог бы. Он и от родителей своих с удовольствием бы избавился. Веранда, на которой Эди-бэби спит, почти отдельная комната, но, во-первых, веранду так и не успели перестроить к зиме, во-вторых, ему все равно приходится ходить через комнату родителей. Хотя, конечно, родители не чужие люди и их двое, а не трое, как в общежитии у Голливуда…

У развилки асфальтовой, кое-где провалившейся в землю тропинки, построенной еще первыми строителями Салтовки, чтобы не потонуть в грязи, Голливуд и Эди-бэби расходятся.

— Пока! — говорит Эди.

— Когда блистательная тропическая ночь набрасывает свой украшенный звездами черный бархатный плащ на улицы Рио… — начинает Голливуд очередную голливудскую цитату, но, очевидно вспомнив о своем общежитии, куда он направляется, досадливо машет рукой и чуть приостанавливается для простого «Пока, Эд!».

28