Глава 34

Если телохранитель не умер, если его только ранило, он мог открыть ответный огонь через спинку заднего сиденья. Потенциально багажник оставался ловушкой.

Поэтому, отбросив уже бесполезный пистолет, Митч перевернулся и пополз к заднему борту, больно ударился об него коленом, потом, вылезая из багажника, плечом о бампер, оказался на дороге, опираясь на нее руками и коленями, вскочил. Пригнувшись, отбежал на десять, пятнадцать ярдов, только тогда остановился, выпрямился, оглянулся.

Телохранитель не появился из «Крайслера». Все четыре дверцы оставались закрытыми.

Митч ждал. Пот капал с кончика носа, с подбородка.

Исчезли и похожие на снежинки мотыльки, и большекрылая сова, замолчали и цикады, и неизвестная крикливая птица.

Под безмолвной луной, посреди затихшей пустыни «Крайслер» выглядел анахронизмом, словно машина времени в Мезозойском периоде, сверкая хромом за двести миллионов лет до его постройки.

Когда от воздуха, сухого, как соль, начало першить в горле, Митч перестал дышать через рот, а когда пот начал высыхать, спросил себя, как долго он будет ждать, прежде чем придет к выводу, что телохранитель умер. Он посмотрел на часы. Посмотрел на луну. И не сдвинулся с места.

Ему требовался автомобиль.

По грунтовой дороге они ехали двенадцать минут. Со скоростью не более двадцати пяти миль в час. Простой расчет показывал, что от асфальта его отделяли пять миль.

Но, даже вернувшись к цивилизации, он оказался бы в тех краях, где автомобили ездили нечасто, особенно по ночам. А кроме того, кто согласился бы подвезти такого, как он в его нынешнем состоянии, в грязной одежде, со всклокоченными волосами, безумными глазами. Само собой, его примут за психопата, рыщущего в поисках очередной жертвы.

В конце концов он двинулся к «Крайслеру».

Обошел автомобиль, стараясь, насколько позволяла ширина дороги, держаться подальше от бортов, вглядываясь в стекла, чтобы метнуться в кусты при первом появлении за стеклом бледного лица телохранителя. Вновь оказавшись рядом с багажником, из которого он дважды вывалился живым, Митч остановился, прислушался.

Холли грозила смерть, и, если бы похитители попытались связаться с Митчем, им бы это не удалось, потому что его мобильник остался в белом пластиковом пакете в поместье Кэмпбелла. Звонок в полдень в дом Энсона оставался единственным шансом, который позволял ему вновь выйти с ними на связь, прежде чем они решат избавиться от заложницы и начать реализовывать какой-нибудь новый план обогащения.

Более не колеблясь, Митч подошел к задней дверце со стороны водителя и распахнул ее.

Телохранитель лежал на заднем сиденье, с открытыми глазами, окровавленный, но живой, с нацеленным на дверцу пистолетом. Срез ствола казался безглазой глазницей, а в голосе телохранителя слышалось торжество, когда он вымолвил одно-единственное слово: «Умри».

Он попытался нажать на спусковой крючок, но пистолет качнулся в его руке, а потом и вовсе вывалился из ослабевших пальцев. Оружие упало на пол, рука — на живот, и телохранитель, пообещавший смерть Митчу, умер сам.

Оставив дверцу открытой, Митч отошел к краю дороги, опустился на валун и сидел на нем, пока окончательно не убедился, что его не вырвет.

Глава 35

Пока Митч сидел на валуне, ему было о чем подумать.

Когда все это закончилось бы, если б закончилось, может, ему следовало обратиться в полицию, рассказать о том, как ему пришлось защищаться, и предъявить двух мертвых киллеров, лежащих в багажнике «Крайслера».

Джулиан Кэмпбелл будет отрицать, что эта парочка состояла у него на службе, по меньшей мере, скажет, что не отдавал им приказа убивать Митча. Такие люди, как эти двое, которым он поручил убить Митча, получали за свою работу наличные. И Джулиану Кэмпбеллу не хотелось оставлять лишних следов, и исполнители предпочитали не платить налоги, оставляя себе всю сумму.

Существовала вероятность того, что власти ничего не знали о темной стороне империи Кэмпбелла. Возможно, он считался одним из самых добропорядочных граждан Калифорнии.

С другой стороны, Митч был скромным садовником, которого, если ему не удастся добыть выкуп, на основе имеющихся улик уже могли обвинить в убийстве жены. И в Корона-дель-Мар, на улице перед домом Энсона, стояла «Хонда», в багажнике которой лежал труп Джона Нокса.

Пусть и веря в торжество закона, Митч не верил, что осмотр места преступления будет таким же скрупулезным (а эксперты такими мастеровитыми), как показывают обычно по телевизору. И чем больше обнаруживалось бы вещественных доказательств, пусть и подложных, которые подтверждали бы его вину, тем сильнее возрастала бы подозрительность копов, вызывая желание проигнорировать детали, говорившие в его пользу.

Но в любом случае Митч прекрасно понимал, что главное для него — оставаться на свободе до того момента, пока он не обменяет Холли на выкуп. Он не оставлял надежды выкупить ее. Ради этого мог пойти на смерть.