Читаем Поднебесник полностью

— Понимаешь, я работал со старыми документами. Об освоении дальних планетных систем. И меня поразило: везде, и уже много лет, там, где людям противостоит что-то, везде, где им приходится действовать силовыми методами — они никогда не соприкасаются сами непосредственно с тем, что уничтожают. Только через посредство машин. Роботы, автоматы. Танкетки, танки высшей защиты, корабли, самолеты. А никто из тех, кто в этих кораблях, никогда своими глазами чужого мира не видел. Только на экранах. Только с помощью приборов. Только в прицелах. Я знаю, ты не поверишь, — Эколог говорил сбивчиво, не очень заботясь о стройности изложения. — Машины, корабли, уют, комфорт. Я не против. Но это все изменяет нас. И не в лучшую сторону. Уже несколько веков. Мы этого не замечаем. Сделали из своего мира комфортабельный муравейник. Башни из стекла на миллион человек каждая, бетон, ни травинки нигде. Сделаем из чужого. Какая-то маниакальная нацеленность на изменение всего под собственные дурные привычки. Чуждые человеку, если вдуматься. Да и сами мы уже не те, кем были когда-то. В школах нам внушают самые лучшие идеи, принципы — а они овладевают нами как-то механически. Будто компьютерные программы. Мы, люди, уже совсем не такие, как наши предки…

— Не понял. Можно короче и проще?

— Машины. Не мы изменяем Вселенную с их помощью для себя. Они изменяют чужие миры с нашей помощью. Механизмы, завоевывающие новые жизненные пространства с помощью человека, — вот чего я боюсь. Мы им нужны. Пока. Но это сегодня. А завтра? Мы полностью зависим от них. Во всем. Даже в мелочах. Даже в своих мыслях, привычках, склонностях, обычаях. Когда-то врач, работая с ядом, непременно должен был описать его запах и вкус. Здесь, на этой планете, вы уже полгода. А ни у кого и тени желания не возникло выйти из бронемашины. Опасно? Да. Но и потребности внутренней в этом нет, проверить, яд ли там, за бортом.

— Водитель вот вышел. И водителя как не бывало.

Повисла тяжелая пауза. Эколог, выложивший испугавшую его когда-то теорию подавления человеческой природы машинами, ощутил горькое чувство собственной неправоты и вины за чужую загубленную жизнь. Администратор думал о чем-то своем. Молчание было долгим.

— Странно, что система наружного наблюдения цела.

— Что? — Эколог словно очнулся от забытья.

— Ну да, эта дрянь ведь в первую очередь экраны каким-то образом разрушает. Или телекамеры бьет. Да, об экранах: какое качество изображения. От каждого выстрела будто слепнешь. И звук сквозь броню будто кулаком по ушам. Хоть бы придумали что-нибудь, чтоб не так здорово било. Чтоб уменьшалась при выстреле яркость. А мы все на этих мониторах видим, что там делается за бортом.

— Все?

— Ну да. Ведь муравья такая телекамера не различит. Посмотреть бы на местного муравья. Или гусеницу. Кстати, о гусеницах: как бы нам не въехать в воронку. Пешком домой идти неохота.

— Ты что? — Эколог взглянул на Администратора со страхом.

— Ничего, старина. Просто я уже все решил. Сейчас выйду и полюбуюсь на эту прелесть собственными глазами.

— Искать водителя?

— Да. Взрывная волна в заросли отбросила, может быть, здесь все может быть.

Эколог хрипло спросил, поднимаясь с кресла:

— Почему ты?

— Хочу собственными, своими глазами это увидеть. Не знаю, как сказать. Не то, чтобы ты меня убедил. Если я сейчас не выйду, и ты… Оставим здесь этого парня… Мы же себе не простим. Ну, ладно. Ты еще нагуляешься там, дома. В смысле, тропинки протопчешь вокруг корабля. И других с собой позовешь. В эту мразь.

— Возле корабля все выжжено. Ты нездоров. Садись, возьми себя в руки. Выхожу я.

— Да нет, порядок, слегка ударился. Передай шлем, пожалуйста. Так вот, ты еще нагуляешься по этим джунглям, а решусь ли я завтра — не знаю. Иди к затвору.

— Нет. Я не буду закрывать люк. Прыжком назад, если что. Жду.

Администратор шагнул в открытый проем. Поверхность спружинила под крепкими сапогами. Он сильно ударился в тот момент, когда Эколог уводил машину от движущегося кошмара. К тому же ему было плохо видно происходящее на мониторах с того места, где он дожидался водителя, чтобы распахнуть перед ним люк. Но все же что-то смутное промелькнуло тогда у него в сознании. Какое-то подозрение. Теперь он жалел, что сразу не вышел на помощь водителю. Может, поступи он так, и…

Танкетка стояла в лесу. В обыкновенном земном лесу, посреди просеки. Шумели деревья, напоминающие березы. Ничего похожего на нечеловеческие изломы и переливы гигантов-папоротников, которые рисовал монитор. Птицы! Он слышал пение птиц.

Снял шлем, расстегнул молнию комбинезона. Выключил кислородный прибор. Есть чем дышать! Неужели вправду все дело в танке? Из танка этот мир выглядит совсем не так. Совсем иначе.

Он посмотрел в сторону воронок, оставленных выстрелами. Подпрыгнул, подтянулся на руках, крикнул в люк:

— Я все понял, Эколог, сюда!