Читаем Поднебесная полностью

Он доверял Лю: этот человек был всем обязан Вэнь Чжоу, и к этому моменту его собственная судьба была уже тесно связана с судьбой первого министра. Но не всегда в этом дело. Иногда не хочется, чтобы твое доверенное лицо слишком хорошо тебя понимало, а Лю обычно казался способным на это, почти ничего не открывая о себе самом.

Конечно, у первого министра имелись и другие советники — в его распоряжении была обширная армия бюрократов. Он провел собственное расследование, много узнал о Лю — и о его семье, — в том числе кое-что неожиданное, а кое-что сложное.

Проницательность Лю делала его чрезвычайно полезным, потому что он умел очень ясно понимать всех во дворце, но это также означало, что бывали моменты, когда ты с удовольствием договаривался об утренней встрече с этим человеком, а ночь проводил с другими.

Чжоу нужно было решить, хочет ли он быть сегодня ночью с одной только Весенней Капелью или в компании с кем-то из других своих женщин. Он был зол и смущен, это могло повлиять на его нужды. Он напомнил себе, в который раз, не называть наложницу — даже в мыслях — именем, которое она носила в Северном квартале.

Он огляделся. Уже недалеко ворота его квартала.

Его дом в Синане, выделенный ему императором, находился в пятьдесят пятом квартале, на востоке имперского города, на полпути к центру. Там находилось много самых роскошных владений этого города.

В том числе, как объявил в эту ночь император, самый новый особняк военного губернатора Седьмого, Восьмого и Девятого округов, Ань Ли, известного под именем Рошань. Человека, которого Вэнь Чжоу ненавидел и боялся и которому желал смерти — всей его расплывшейся туше, — и чтобы потом его сожрали безглазые ползучие твари, не имеющие названия.

Его пальцы крепче сжали поводья, и нервный конь тут же среагировал, беспокойно подавшись в сторону. Чжоу легко справился с ним. Он был превосходным наездником и игроком в поло, любил быструю езду и объезжать самых норовистых коней. Он получал от них больше удовольствия, чем, скажем, от выставок каллиграфии и пейзажей или поэтических импровизаций во дворце. Танцы, он готов был согласиться, вполне приятны, если танцовщица хоть примерно так же искусна — и так ошеломительно желанна, — как его кузина.

Его двоюродная сестра, которая изменила империю. Цзянь, которой он обязан всем, чем сейчас стал, и всем, что имел. Но она капризно отказалась открыто поддержать его в борьбе против очевидных амбиций чудовищно толстого генерала. Она даже усыновила Рошаня несколько месяцев назад! Какую женскую игру может она вести?

Тучный варвар, должно быть, на тридцать лет старше нее. Даже его одиозные сыновья старше нее! Это усыновление было легкомысленным поступком, должен был признать Чжоу, имеющим целью развлечь двор и императора.

Первый министр был в числе тех, кто не считал это развлечением. С того момента, как умер Цинь Хай и Чжоу быстро сманеврировал, ушел со своей должности начальника Министерства финансов и наказаний и стал его преемником, он понимал, что Ань Ли представляет для него самую большую опасность — среди многих прочих. После смерти Цинь Хая Рошань стал похож на зверя из джунглей, выпущенного из клетки. И почему, почему император и его прекрасная наложница не замечают очевидного за всей этой клоунадой, разыгранной для них Рошанем?

Чжоу заставил себя успокоиться, хотя бы ради коня. Он смотрел вверх, на звезды, на убывающую луну, на бегущие облака. Его приветствовали следующие стражники, когда он приблизился к их посту. Он едва кивнул им — широкоплечий, внушительный мужчина с прямой спиной.

Эти ночные поездки из дворца, возможно, со временем станут неблагоразумными. Это соображение стоило взвесить. Собственно говоря… Он жестом приказал охране подъехать ближе, а одного из всадников отправил вперед. Они уже почти подъехали к его воротам, кто-нибудь должен дать сигнал, чтобы их впустили.

Даже в присутствии императора Рошань, казалось, не испытывал страха или смущения и понятия не имел о сдержанности — сама его масса это предполагала. Раньше он, однако, смертельно боялся Цинь Хая. Его прошибал пот, стоило только первому министру Циню заговорит с ним, даже если они просто находились в одной комнате. Чжоу это наблюдал. Не один раз.

Этот страх никого не удивлял; Цинь Хая боялись все.

В чем бы люди ни обвиняли Чжоу с тех пор, как он вступил в эту должность, — в том, как он выбирал тех, кого надо отправить в ссылку или на казнь, на формальных основаниях, произвольно или по личным причинам, — никто не предполагал всерьез, что он хочет изменить политику правительства. Только не после всего, что Цинь Хай сделал в течение большей части правления императора.

Именно Шэнь Лю, его столь мудрый советник, указал первому министру на это, вскоре после того как Чжоу назначили преемником того, кого за глаза называли Пауком. С некоторыми людьми просто необходимо разобраться, сказал тогда Лю, если вы хотите правильно выполнять свои обязанности на посту и взять нужный тон в качестве первого министра.