Читаем Поднебесная полностью

— Почему ты не сказал мне, что говоришь на нашем языке?

Богю отводит взгляд в сторону, пытается презрительно пожать плечами, но ему это не удается.

— Ты его выучил во время торгов у излучины реки?

Он бросает на нее быстрый взгляд, пораженный, хотя догадаться было нетрудно.

— Да, — отвечает он.

— В таком случае, — уже холодно говорит она, — если тебе есть что мне сказать, в том числе если у тебя есть просьбы, на которые я могу согласиться, а могу и не согласиться, с этой поры ты будешь говорить со мной на том языке, который я знаю. Ты меня понимаешь?

И, к ее ликованию, после кроткой паузы он кивает.

— Скажи им, — бросает она и поворачивается к ним спиной, чтобы смотреть на восток, на озеро и на птиц. Ветер треплет ее волосы, стараясь вытащить пряди из-под длинных шпилек.

Об этом есть стихотворение, в котором ветер — это нетерпеливый любовник.

Она снова слышит, как богю откашлялся и начинает говорить на своем языке с всадниками, которые собрались вокруг.

Ли-Мэй ждет, пока он закончит, потом поворачивается и к ним, и теперь она кое-что сообщает ему, им всем:

— Отныне я буду стараться выучить ваш язык. У меня будут вопросы. Ты должен показать мне всадников, которые знают катайский язык. Ты понимаешь?

Он снова кивает. Но, что важнее, один из сидящих верхом поднимает руку, словно просит позволения говорить (так и должно быть!), и говорит:

— Я тоже говорю на вашем языке, принцесса. Лучше, чем он, — богю усмехается, обнажая кривые зубы. Здесь видна конкуренция. Он старше по положению.

И Ли-Мэй с удовольствием отмечает, что тот, кто стоит перед ней, сердито смотрит на нового претендента. На этот раз она улыбается тому, кто сидит на коне:

— Я тебя слышала, но я сама буду решать, кто из вас говорит лучше. Я дам вам всем знать, после того как у меня будет время рассудить.

Она думает, что им нужно заплатить, удержать этих людей в равновесии. Любая женщина из Да-Мина кое-что знает о том, как это сделать. Всю жизнь Ли-Мэй славилась тем, что задает вопросы, и теперь, здесь, она может узнать кое-какие ответы.

Ей нужно узнать как можно больше о мужчине, за которого она выходит замуж, и о жизни женщин в степи. Если существование станет мрачным кошмаром, она сама его прекратит. Но если дни и ночи можно хоть как-то прожить здесь, за пределами Стены и известного мира, она решила попытаться. Она пытается уже сейчас.

Ли-Мэй смотрит на стоящего перед ней мужчину.

— Твое имя? — Она продолжает говорить повелительным тоном и держаться надменно.

— Сибир, — отвечает он. Потом прибавляет: — Принцесса. — И склоняет голову.

— Пойдем со мной, — приказывает она, и тем самым делает ему подарок, чтобы другие видели и завидовали, — пока они поставят юрты. Расскажи мне, где мы находимся, как далеко нам еще ехать. Научи меня названиям вещей.

Не дожидаясь его, она идет к воде, прочь от этой сгрудившейся толпы всадников, от носилок и разобранных юрт. От косых лучей солнца впереди нее лежит длинная тень. Держись величественно, напоминает она себе, высоко поднимая голову. Небо, думает она, огромное, в горизонт (тот горизонт, за который ее выдали замуж) поразительно далеко… Сибир энергично шагает вслед за ней, быстрым шагом.

Ей нравится, что он не идет рядом с ней, а держится на полшага сзади. Это хорошо. Еще хорошо то, что ее сердце уже не бьется так быстро. Правая рука все еще горит после той пощечины, которую она ему дала. Ей не верится, что она это сделала.

Почва неровная: в ней кроличьи норы и норы других животных. Сурков. Трава у озера удивительно высокая, она почти достает Ли-Мэй до талии. Кузнечики прыгают, когда она идет сквозь нее. Ей понадобятся туфли получше, понимает она. Она не знает, какую одежду ей упаковали с собой во дворце. Она намеренно игнорировала все это в то время, охваченная гневом. Сегодня она прикажет одной из своих женщин открыть сундуки и ящики, которые они везут на север, и посмотреть.

— Я собираюсь делать это каждое утро перед отправлением и каждый вечер, когда мы разбиваем лагерь, — говорит она, оглядываясь. — И еще в полдень, когда мы останавливаемся поесть, если ты не предупредишь меня об опасности. Я хочу, чтобы ты мне прислуживал. Ты понимаешь?

«Ты понимаешь?» Она говорит, как брат Лю. Да, в этом есть ирония.

Человек по имени Сибир не отвечает, это неожиданно. Она встревоженно оглядывается на него. Она вовсе не чувствует той уверенности, с которой говорит. Как она может быть уверена? Он остановился, и она тоже.

Он смотрит не на нее.

Произносит что-то на своем языке. Проклятие, молитву, заклинание? У них за спиной, в колонне всадников, все тоже замолчали. Никто не шевелится. Эта неподвижность неестественна. Они все смотрят в одном направлении — в сторону озера, но дальше него, выше, на холмы, где должны находиться норы сурков.

Ли-Мэй поворачивается и смотрит туда.

Еще одно дуновение ветра. Ли-Мэй поднимает обе руки и складывает их на груди, будто защищаясь, а потом снова, со всей силой, ощущает, как она одинока, как далеко от дома.

— Ох, отец! — шепчет она, удивляя себя. — Зачем ты покинул меня в этом испытании?