Читаем Поднебесная полностью

По правде говоря, Вань-Сы была очень плохой компаньонкой, особенно для общительного человека, который любит поговорить, посмеяться, поспорить, который наслаждается звуками своего голоса, декламируя стихи — свои собственные или чужие, все равно. Приходится напоминать себе, что она — просто охрана в пути и искусные руки для устройства лагеря для ночлега, когда приходилось спать под открытым небом. Теперь это оказалось более необходимым, чем он предполагал в начале пути. Она не была другом или близким человеком, в любом смысле.

И уж конечно нечего было и думать о том, чтобы с ней переспать. У него почти не было сомнений насчет того, что она сказала бы, если бы он заговорил об этом, и совсем никаких сомнений, что она бы сломала ему пару костей, если бы он попытался дать волю желанию, которое охватывало его, когда ее стройное тело лежало рядом с ним под звездами или сгибалось и вытягивалось во время ритуальных упражнений — этих элегантных, медленных движениях на восходе солнца. Каньлиньские воины славились своей дисциплиной и тем, как эффективно они умеют убивать, когда возникает необходимость.

Необходимость не возникала, когда они путешествовали вниз по реке к дому семьи Шэнь Тая. Один раз, во время легкого дождика, им встретились три угрожающего вида человека, которым могла прийти в голову мысль ограбить их, если бы они не увидели одетого в черное каньлиньского воина с двумя мечами и луком. Троица быстро пропала из виду, растворившись в мокром подлеске.

Однако когда они двинулись на запад, все начало казаться Яню другим. Начиная с того утра, когда они покинули поместье Шэнь и двинулись по пыльной дороге на северо-запад, а потом еще западнее, к пустыне, он старался зажигать свечи или жечь благовония и оставлять подношения во всех встречных храмах и всем богам.

К северу от них, параллельно их маршруту, лежала имперская дорога, проходящая через столицу префектуры Чэньяо, а за ней — самая восточная часть Шелкового пути, ведущего из Синаня к Нефритовым Воротам и гарнизонам в коридоре Каньшу.

На всем протяжении имперской дороги стояли оживленные деревни и комфортабельные постоялые дворы при почтовых станциях. Там должно было быть хорошее вино и красивые женщины. Может быть, даже светловолосые танцовщицы из Сардии, работающие в домах удовольствий по пути в столицу. Девушки, которые умели выгибать тело назад и касаться земли одновременно ступнями и ладонями и таким образом вызывать захватывающие картинки в мозгу мужчины с богатым воображением.

Но Шэнь Тая там не было, не так ли? И не имело смысла ехать пять или шесть дней на север, чтобы выбраться на главную дорогу, когда их собственный путь лежит к Железным Воротам у Куала Нора, а не к перевалу у Нефритовых Ворот.

И вот теперь его друг Янь, его верный друг, к концу молчаливого дневного путешествия по цветущей местности поздней весной чувствовал каждую твердую кость своей маленькой мохнатой лошадки. Он не будет пить то вино, слушать музыку на тех постоялых дворах и учить надушенных женщин прикосновениям, которые нравятся ему больше всего.

Именно Вань-Сы решала, какое расстояние они проедут каждый день, доберутся ли до деревни и договорятся о крыше над головой для ночлега или остановятся под открытым небом. У Яня все болело, как у дедушки, каждое утро, когда он просыпался на мокрой от росы земле, да и деревенские постели были едва ли лучше.

Ради чего-то менее важного, чем те известия, которые он вез, он бы этого не вытерпел, сказал он себе. Просто не вытерпел, каким бы близким ни был ему друг, какими бы прощальными стихами и объятиями они ни обменялись в гостинице «Ива» у западных ворот Синаня, когда Тай уехал домой, чтобы начать траур по своему отцу. Тогда Янь, и Лунь, и другие подарили ему сломанные ветки ивы на прощание, чтобы обеспечить благополучное возвращение.

Другие? Их было полдюжины в гостинице «Ива», прославившейся расставаниями, свидетелем которых она была. Но никого из других не было с Янем на этой дороге, не так ли? Они довольствовались тем, что напились, когда Тай уехал, а потом восхваляли Яня и сочиняли стихи, и тоже дарили ему ветки ивы, в том же дворе гостиницы, когда он отправился в путь два года спустя. Но ни один не вызвался ехать вместе с ним, не так ли? Несмотря на то что сначала предполагалось путешествие всего на десять дней, или около того, в семейный дом Тая.

«Ха!» — подумал Чоу Янь, проехав много дней трудного пути на запад от этого поместья. В этот момент, решил он, его самого можно было по справедливости назвать героем, доказательством глубины и прочности дружбы во времена славной Девятой династии. Им придется признать это, когда он вернется, всем им: больше никаких шуточек за вином насчет слабости и лени. Это была слишком приятная мысль, чтобы держать ее в себе. Он высказал ее Вань-Сы, по дороге.