Читаем Поднебесная полностью

Она обнаруживает, что можно стоять во втором туннеле, если слегка согнуться. Воздух кажется ей хорошим, когда она идет по нему. Впрочем, Ли-Мэй не знает, как понять, если он вдруг станет плохим. Она касается шершавых стен с обеих сторон и напрягает зрение, потому что свет начинает слабеть.

Собственно говоря, идет она недолго. Еще одна пещера для родов, думает она, хотя не понимает, почему к ней пришла эта мысль, уже два раза.

Ли-Мэй выпрямляется во второй пещере, не такой большой, не такой высокой. Здесь холоднее. Она слышит слабый звук падающих капель.

Еще кое-что по-другому: здесь не пахнет волками. Она не понимает почему. Разве они не сделали бы свое логово более глубоким, чтобы уйти как можно дальше от внешнего мира? Чтобы защитить щенков? Что их не пустило? И значит ли это, что ей тоже не следует здесь находиться? Она не знает. Ответы слишком далеки от той жизни, которую она прожила.

Затем, когда глаза Ли-Мэй привыкают к более слабому свету, она видит то, что находится в этой пещере.

Обе ладони взлетают к ее рту, словно для того, чтобы запереть внутри звук. Словно вздох или вскрик был бы святотатством. Ее следующая мысль: возможно, она все-таки понимает, почему животные не пришли сюда. Потому что это должно быть — наверняка должно быть — местом сосредоточия силы.

На стене перед собой Ли-Мэй видит, не слишком четко в полумраке, но достаточно ясно, коней.

Неисчислимое количество коней, хаотично перемешанных, нагроможденных друг на друга на всем пространстве, уходящем в темноту. Целые кони, половинки, у некоторых только головы, шеи и гривы. Мчащаяся, беспорядочная, рассыпающаяся масса. Это табун — все головы повернуты в одну сторону, они бегут в одном направлении, вглубь пещеры. Кажется, что они с топотом мчатся по изогнутым стенам. И Ли-Мэй понимает, как только видит их, как только они возникают из темноты на стене, что эти нарисованные, бегущие фигуры невообразимо древние.

Ли-Мэй поворачивается вокруг своей оси в центре потока. На противоположной стене — другое стадо, несущееся галопом в том же направлении. Фигуры коней накладываются друг на друга с дикой, расточительной интенсивностью, такие живые, такие яркие, даже при этом очень тусклом свете, что она мысленно слышит звуки. Дробь копыт по твердой земле. Кони степей богю. Но до того, как племена богю пришли сюда, думает она. На этих стенах нет людей, и кони не укрощенные — свободные, текущие, подобно реке в половодье, к восточному концу пещеры и вглубь нее. Туда, где, как она сейчас видит, находится третий туннель.

Внутри нее возникает какое-то чувство, примитивное и непререкаемое. Оно запрещает ей идти туда. Это не для Шэнь Ли-Мэй. Она здесь чужая, и знает это.

Высоко над щелью входа изображение, намного крупнее всех нарисованных коней: ржаво-коричневый, почти красный жеребец с крутой грудью и с ясно показанным половым органом. А на его теле, по всему телу — и только на нем одном — Ли-Мэй видит отпечатки человеческих ладоней, сделанные более светлой краской, словно заклеймившие этого коня или покрывшие его татуировками.

Она не понимает смысла этого, и даже не надеется когда-нибудь понять, сколько бы ни жила. Зато чувствует здесь ужасающе древнюю силу и ощущает в себе жажду прикоснуться к ней или овладеть ею. Она уверена, что те, кто оставил отпечатки своих ладоней на стене, на нарисованном теле этого царя-коня (сделали ли они это века назад или пришли недавно по этим туннелям), воздавали почести этому табуну, поклонялись ему.

И, возможно, тем, кто нарисовал здесь этих коней, прокладывая путь дальше, в глубину.

Ли-Мэй не последует за ними туда. Она не такой человек, и она слишком далеко от дома. Девушка мысленно видит преграду там, где начинается этот третий туннель. Это не то отверстие, куда она может войти. Ее прежней жизнью не руководила магия, она не была пропитана или сплетена с магией. Ей не нравился мир, даже при дворе, в котором присутствовали алхимики, поглаживающие узкие бороды, и астрологи, бормочущие над своими схемами.

И все же она смотрит на этих коней и, не в состоянии остановиться, все поворачивается и поворачивается вокруг своей оси. Чувствуя, что у нее начинает кружиться голова, подавленная, поглощенная этим великолепием, этим богатством. На этих стенах так много силы — подавляющей, внушающей такое благоговение, что впору разрыдаться.

У Ли-Мэй возникает ощущение, что время растягивается, уходит все дальше назад. Так далеко, что невозможно осознать. По крайней мере, не может она — Шэнь Ли-Мэй, единственная дочь катайского генерала Шэнь Гао. Внезапно она думает о том, что сказал бы ее отец, если бы оказался с ней в этом потаенном месте. Трудная мысль, потому что, если бы он был жив, ее бы здесь не было.

И в этот момент девушка слышит звук, который заставляет ее прекратить вращение и застыть на месте, обратившись в слух. Капли воды? Не то. Она почти уверена, что слышала… стук копыт коня. Ее охватывает страх.