Читаем Подфлажник полностью

Знакомые силуэты Залесский заметил только к полуночи. Водитель, чуть ли не на себе, тащил своего хозяина, который еле шевелил ногами. Дождавшись, пока они отъедут и свернут на право, Николай последовал за "мерседесом". Немного не доезжая до усадьбы Грачёва, он выехал на обочину дороги и, выключив фары, припарковал автомобиль, став наблюдать за домом. Минут через двадцать, когда свет в комнатах погас, а водитель, оставив хозяина одного, захлопнул за собой ажурную металлическую калитку и исчез из виду, Николай перегнал свой автомобиль на ближайшую платную стоянку, чтобы подстраховаться от всяких непредвиденных казусов, оставляя машину без присмотра. Он накинул на плечо спортивную сумку, заплатил за стоянку ночному смотрителю и самым кратчайшим путём направился в логово Грача. Фортуна продолжала улыбаться Залесскому своей открытой улыбкой. Под покровом ночи, он подкрался к черешне, достал маску и натянул её на голову. Затем надел на руки тонкие рабочие перчатки и накинул на нижнюю ветку капроновый фал, так как руками до неё дотянуться не смог. Подтянувшись руками, он поднялся к ветке. Ухватившись за неё, Николай сделал подъём переворотом и оказался на ветке. Ветка была крепкой и, даже, не прогнулась под тяжестью бывшего спецназовца. Чуть приподнявшись по стволу дерева вверх, он переступил на ветку, вытянувшуюся в сторону крыши гаража и, сидя, стал по ней перемещаться. Собак во дворе не было, это он понял сразу. Если бы они были во дворе, то там стоял бы, в данный момент, неугомонный лай. Когда он продвинулся по ветке около полтора метра, она слегка прогнулась, и Николай повис на ней, крепко, словно, на перекладине, ухватившись за неё руками. Дальше пришлось продвигаться в висячем положении, перебирая руками и помогая рывками туловища. Вот, он почувствовал под ногами твердь крыши гаража и, легонько продвигаясь вперёд, стал отпускать ветку. Выпрямившись, он поймал точку равновесия и медленно стал пробираться по бугристой черепице в сторону дома, с таким расчётом, чтобы подойти к задней стенке дома, где на одной плите перекрытия были оборудованы два балкона. Ещё один сплошной балкон находился со стороны фасада, и Залесский решил, что надо пробираться к балконам, находящимся с тыльной стороны дома, которые, вероятнее всего, имели вход в спальные комнаты или кабинет. И он не прогадал. Пробравшись на балкон, он стал прислушиваться к признакам жизни за стеклами окон. Возле первого окна стояла мёртвая тишина, а возле второго, с приоткрытой форточкой, раздавался ритмичный храп. Дверь в спальню с балкона оказалась закрытой. Тогда Николай тихо, словно кошка, вернулся к двери второго балкона и стал обследовать её и окно, на предмет возможности проникновения во внутрь. Такая возможность была. Оставалось только вскрыть штапики и вытащить стёкла, как внешнее, так и внутреннее, что он непременно и сделал, при помощи рыболовного складного ножика. Легко подковырнув штапики, он спокойно вытащил большое стекло. Благо, внутренняя створка не была закрыта на защёлку, и он легко её приоткрыл. Через приличный проём в окне, Николай протиснулся в комнату и, на всякий случай, открыл балконную дверь, подготавливая путь к отступлению, словно, опытный "домушник". Пройдя в комнату, Залесский понял по количеству валявшихся игрушек, что это детская. Слегка приоткрыв дверь, он стал прислушиваться. Из коридора было слышно частое дыхание собаки. Не долго думая, он посветил маленьким карманным фонариком по комнате и, наткнувшись на куклу, взял её. Открывши дверь шире, он стал за дверью. Собака насторожилась и встала на лапы. Почуяв что-то неладное, она трусцой забежала в комнату и, в этот момент, Залесский бросил куклу на балкон. Ударившись о решётку балкона, она издала какой-то механический звук, типа "а-гу, а-гу" и стихла, а собака, зарычав, молнией кинулась в сторону куклы. Николай быстро вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Теперь он изолировал себя от одной собаки, но и сам остался отрезанным от балкона, при необходимости быстрой эвакуации. Ничего не оставалось, как продолжать испытывать свою Фортуну дальше, вовсе не обращая внимания на взволнованный лай собаки. На всякий случай, пришлось достать пистолет, но вторая собака оставалась, где-то на первом этаже и, возможно, была в изоляции, в противном случае, она уже прибежала бы наверх. Подойдя к хозяйской спальни, Николай, слегка, приоткрыл дверь. Грачёв, как и прежде, спокойно похрапывал, а, оставшаяся в детской собака, уже успокоилась и оказалась не такая уж страшная, как ожидал Залесский. Легко проникнув в хозяйскую спальню, Николай включил фонарик и стал искать лучом включатель. Включатель находился рядом с коробкой двери, сразу по левую сторону. Он безбоязненно включил свет и подошёл к широкой постели, на которой лежал Грачёв. Лёжа на спине, он распластал по широкой двуспальной постели руки и спокойно посапывал, изредка, причмокивая и похрапывая. Залесский попробовал сдёрнуть с него покрывало, но, оставшись в одних трусах, Грачёв, даже, не шелохнулся. Такой вариант Николаю не нравился. Он хотел доставить хапуге физическую боль, а не только отобрать деньги. Тогда он, размахнулся и звучно хлопнул Грача по самому уязвимому месту, между раздвинутых ног. Хлопок пришёлся в самый раз, а реакция Грача, превзошла все ожидания. Он моментально скрючился от боли и заскулил, словно, раненый шакал. Когда он открыл глаза, то увидел, направленный на него ствол большого чёрного, очень похожего на наган, системы "револьвер", предмета. Не поверив своим глазам, он протёр их кулаками и снова увидел ствол, но уже отчётливее. Изменённым голосом Залесский отрекомендовался: