Читаем Подарок (СИ) полностью

Не далее как сегодня Одарённость наконец-то был в хорошем настроении, и они довольно долго разговаривали о разных вещах. Например, о даре Тринадцатого — поглощении, из-за которого он носит такую одежду. А ещё Аллен задал вопрос о Четырнадцатом, не надеясь собственно на ответ. И ответ получил. Что ж, по тому, что Одарённость назвал Неа своим самым удачным проектом, и словам Роад, можно было догадаться в чём тут суть. Тем более после того, как Аллен ещё и узнал, что Нои собираются искусственно Пробуждать Гнев Ноя. Так что ничего особенного он не узнал. Просто оказалось, что на самом деле ни Мана, ни Неа не должны были стать Ноями, но Неа прошёл по критериям отбора в некий эксперимент по расширению Семьи. Одарённость так же объяснил, что он с Тысячелетним Графом уже обсуждали эту проблему, что в их Семье может быть, да и должен, для улучшения какого-то там баланса быть больше человек. Вот они долгое время и искали подходящих, а потом смогли пробудить нового Ноя в Неа Уолкере.

Никаких подробностей, изложение хоть и было довольно эмоциональным, Аллену даже показалось, что Одарённость был очень привязан к Неа в своё время. Зато у юноши появилась новая зацепка о том, за что Неа мог сразу же невзлюбить свою Семью. Если остальные Нои Пробуждаются и с этим уже ничего не поделаешь, то с Неа это сделали специально. И не факт, что ему понравилось, и что процедура была милой и безболезненной.

Аллен наконец-то смог хоть немного разобраться в самом Одарённости. Но от этого легче не стало. Тринадцатый Ной был в некоторой степени помешан на своих различных проектах, и, похоже, именно исследования и составляли его жизнь. Соответственно, Аллен был важен для его исследований, и поэтому Одарённость так хорошо его принял. Ему было совершенно плевать на то, что там задумал Аллен и хочет ли он кого-то предать, и считает ли Ноев врагами. Одарённости Аллен был просто интересен, очень интересен, и это было единственным важным для него параметром.

В душе Аллена этот разговор слегка взбередил старую неуверенность в правильности принятых решений. А точнее неуверенность в массе непринятых решений. И единственное, что он вроде мог сейчас сделать, это лежать в своей комнате в огромном просторном доме и ждать прихода Тикки.

О Тикки думать вообще не хотелось.

После разговора с Одарённостью у Аллена возникло двоякое впечатление, что он не то узнал всё, что хотел, не то наткнулся на новую тайну. Его всё ещё страшно бесило, что Граф виртуозно избегает любого серьёзного разговора и вообще не ведёт себя как злодей, а…

Впрочем, Граф никогда особо не вёл себя как классический злодей. Так что жаловаться было не на что.

Хотя нет, Аллен вполне мог бы пожаловаться на Тикки, но боялся, что проблем от этого меньше не станет. Даже наоборот, потому что сам, решительно подумав обо всём, понял, что не знает, отчего сам так странно ведёт себя с Удовольствием Ноя. Вроде бы он был возмущён, когда понял, чего именно хочет от него Тикки. Вроде бы он даже ходил таким возмущённым какое-то время. Около часа, наверное. Но ещё он был жутко смущён и не знал, отчего конкретно возникло это смущение. От того, что кто-то так прямолинейно заявил, что Аллен ему нравится и даже более? Или от того, что ему самому понравилось это внимание и не только внимание?

Страшно было признать, но ему нравился Тикки. Аллену было сложновато определить в каком именно смысле ему нравится Микк. Он же не мог сказать, что прямо-таки хотел Тикки... Аллен вообще мало что мог сказать по этому поводу, потому что сразу же краснел, сбивался с мыслей и предпочитал отвлечься на что-то более невинное.

Благо раньше он каким-то нехитрым образом умудрялся постоянно быть чем-нибудь занят.

Дверь с тихим щелчком открылось, и Аллен с трудом заставил себя не обернуться и не посмотреть, кто пришёл, потому что в принципе знал, кто это, и от этого знания сердце начинало нервно отбивать чечётку. Так что единственное, что оставалось Аллену — попытаться удержать невозмутимое выражение лица. И не покраснеть. И не начать глупо улыбаться.

В общем, единственным фактором, который спас его от вечного позора, был его шулерский многолетний опыт — Тикки Микка он встретил вполне себе скучающим выражением лица.

— И что ты в такой темноте сидишь? — поинтересовался Удовольствие, замерев возле кровати.

Аллен с каким-то внутренним приступом садизма заметил, как Тикки шарит рукой у кармана, но никак не может найти сигареты. Наконец-то Ной спохватился и отдёрнул руку вниз.

— Может я спать хочу?

— С таким выражением лица?

— Тикки, ты можешь от меня отстать? Видишь мне нехорошо! Можем поужинать позже.

— То есть тебе вообще не интересно ничего из того, что я знаю? — всё так же спокойно, стоя напротив, произнёс Тикки.

Аллен вздохнул. Он на самом деле не особо хотел есть — ещё одна новинка его обличия Ноя — но узнать, что же знает Тикки, хотелось. Тем более после окончания расспросов Одарённости. Да и вообще делать ему было нечего, а спать не хотелось.